Притчи «Философского камня» Виктора Тузлукова. Виктор камень


Виктор « Гороскопы, сoвместимость знаков, любовь и отношения

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Google+

Виктор — свойства имени.

  • Знак зодиака имени — Телец.
  • Покровительственная планета — Меркурий.
  • Цвет – темно-серый, синий, красный, коричневый.
  • Талисман – агат, сердолик, селенит.
  • Покровительствующие растения – береза, белая гвоздика.
  • Животное-тотем — конь.
  • Удачный день — суббота.

Именины: 21, 30 января, 13 февраля, 3, 7, 23, 30 марта, 2, 28 апреля, 1, 2 мая, 1, 19 июля, 2, 8, 15, 29 сентября, 10, 21 октября, 11, 19, 22, 24, 29 ноября, 8, 31 декабря.

Происхождение имени.

В переводе с латыни означает «победитель».

Имя подходит для знаков зодиака Телец и Дева. Эти знаки придадут обладателю имени спокойствия, терпеливости, трудолюбия, упорства, сделают его хорошим и верным семьянином, не дадут развиться агрессивности и самовлюбленности.

Не стоит называть этим именем родившегося под знаком Льва, иначе это будет настоящий тиран.

Камни и талисманы для Виктора и их значение.

  • Селенит – снимает напряжение, рассеивает страхи, гармонизирует эмоциональное состояние, повышает умственную деятельность. Укрепляет волю и внимание, придает мягкость и нежность тому, кто его носит. Импульсивному Виктору не помешает проявлять нежность в семейных отношениях. Также камень помогает избегать неприятностей.
  • Агат – камень здоровья, поддерживает многие органы. Способствует проявлению уверенности, помогает направлять энергию на правильные поступки, придает проницательности, разумности, помогает сохранять верность.
  • Сердолик – любовный талисман, охраняет супружеское счастье, предохраняет от ссор, споров, от недоброжелателей, укрепляет память, защищает от разных опасностей.

Характер, способности.

Сила имени накладывает свой отпечаток на его обладателя. Виктор имеет внутреннюю мужскую силу и напористость. Хотя проявляется это не сразу.

В детстве это очень доверчивый малыш, который легко расстраивается, когда понимает, что над ним пошутили. Он не долго помнит обиды, но это может сказаться на неадекватном самолюбии. Однако если ему попадутся хорошие друзья, то Виктор быстро восстановит веру в людей.

Он не мечтатель и не фантазер, предпочитает продуманные стратегии, проверенные факты. Любит фильмы и книги о войне, о партизанах и разведчиках. Творчество, музыка – не его направление.

В юности Виктор страдает от импульсивности, порывистости, непредсказуемости, рискованности. При этом умеет учиться на собственных ошибках.

С возрастом становится осторожным, трезво мыслящим, хотя авантюрная жилка в нем остается. Сильные эмоции, азарт привлекают его больше, чем романтическая мишура.

Виктор умеет останавливаться, если дело поворачивается не в его сторону. И даже больше, встречая преграды, он быстро сдается. Упорства и последовательности ему явно не хватает.

Остроумие и чувство юмора – то, что будет давать выход вспыльчивому характеру Виктора. Он может наговорить лишнего, но это оборачивается меньшими потерями, чем импульсивность в поступках.

Виктор – это искатель правды и справедливости. Он неторопливый, основательный, терпеливый.

Применение может найти себе в разных профессиях, которые не требуют долгих размышлений, он любит конкретику, цифры. Философия, высокое искусство, абстрактные истины для него непонятны и неинтересны. Может проявить себя в науке, технических отраслях, в литературе, педагогике. Стать электриком, математиком, редактором, государственным служащим, тренером, водителем. Если занимается спортом, то предпочитает те виды, где нужна стратегия. Среди Викторов много хороших футболистов.

Может стать хорошим мужем, если жена будет больше проявлять свои женские черты. У властной жесткой женщины Виктор превратиться в подкаблучника и начнет пить. Сильно развитое чувство долга не позволяет ему с легкостью бросить семью. Детей он воспитывает строго. Любит заботиться о родных, одаривать подарками супругу и деток.

В здоровье больших проблем нет, особенно, если за ним следить. Имеется склонность к полноте с возрастом и остеохондрозу. Также есть предпосылки для алкоголизма. Если Виктор не находит себе применение в жизни, ищет успокоения в спиртном. Остановиться ему бывает сложно.

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Google+

www.astrovedus.com

Притчи «Философского камня» Виктора Тузлукова — Jewellery Mag

Вот что Виктор рассказал о своей удивительной коллекции «Философский камень»:

В 2009 году возник замысел коллекции ограненных камней (или, лучше сказать, дизайнов огранки), в которой те или иные символы были использованы в рисунке граней, чтобы наметить определенные темы. К каждому камню была написана притча, разворачивающая эту тему в некую философскую концепцию.

Открывает эту серию овальный камень, грани которого расходятся спиралями от центра к краям, подобно галактике. Идея, которую выражает этот символ, заключается в том, что во всей нашей Вселенной, как и в человеческих отношениях, Великое отражается в малом. Как в капле воды отражается мир, так маленький камень может хранить образ огромной звездной системы.

Или камень, ограненный в виде головы льва, глядящего на нас своими треугольными глазами. Лев — также главный герой притчи, сопоставленной камню, и глядя в его глаза, человек осознает, что, побеждая в своей борьбе с Природой, он в то же время разрушает собственный дом… Кто же победитель, и кому нужна такая победа?

Эта коллекция содержит 10 камней — 10 притч — десять концепций. Что поразительно, все они задумывались независимо друг от друга. Но во время выставки во Франции, рассказывая одну за другой эти идеи и переходя от камня к камню, я заметил, что все они связаны между собой и в этой взаимосвязи рождается новая, совершенно иная, более глобальная концепция, которая, подобно магистральному стиху в венке сонетов являет собой некий синтез, открывая совершенно новые горизонты восприятия…

Меня спрашивали: «Почему вы используете такие дешевые материалы для выражения таких высоких идей? Почему кварц, топаз, почему кунцит?» Я спрашивал в ответ: «А почему бы нет? Был случай, когда Пикассо использовал салфетку, но, тем не менее, это был Пикассо!»

Одна из концепций коллекции говорит о том, что настоящему художнику не важны средства, чтобы прикоснуться к Совершенству и зафиксировать это прикосновение. Почем бы не использовать для этого доступные средства: перо и бумагу, краски и холст, гитару и микрофон, мрамор, дерево или кварц? Важно, чтобы мастеру было чем поделиться с людьми, и чтобы он сумел так выразить свое вдохновение, чтобы оно вызвало в них ответный творческий резонанс.

Отражение Великого

Сколько людей проходило по этой развилке? Сейчас на ней сошлись трое: маленький мальчик, мужчина средних лет и седой старик с потемневшим посохом. Что-то общее было в их облике: то ли спокойная уверенность походки, то ли радость в ясных глазах.

Мужчина остановился и посмотрел на остальных путников.

— Странно, — сказал он. — Когда-то в детстве я стоял на такой же развилке и тоже говорил со взрослым и стариком.

— Не удивительно, — улыбнулся Старец. — Смотри внимательно: мы — это ты. Чуть позже ваша наука узнает, что Прошлое и Грядущее — лишь две грани единой Вечности, слитые в летящем «сейчас». Так же и в пространстве — великое отражается в малом, атом повторяет строение галактики.

Старик достал маленький камешек и передал его Мальчику:

— Пусть этот малыш расскажет тебе о великой драгоценности текущего мгновения, хранящего в себе всю твою жизнь.

«Я знаю…» — подумал мужчина и погладил камень, всегда лежащий в его нагрудном кармане.

Капля Жизни (Сострадания)

Прежде он любил охотиться. Верный глаз и твердая рука приносили ему удачу, и разные трофеи украшали его дом. Однажды ему приснилось, что на охоте в лесу он встретил красавца-оленя. Зверь ничего не подозревал, позиция для стрельбы была удачной.

В момент выстрела олень неожиданно обернулся и встретился глазами с охотником. И время остановилось. Все замерло без движения, пуля застыла в воздухе. Но разум продолжал работать, и в сознание охотника вонзилась ясная мысль:

— Безумец! В своей гордыне ты возомнил себя выше Бога. Капля Жизни, великой и вечной, пульсирует в каждом существе. Хищники убивают, повинуясь инстинкту, чтобы добыть еду. Но только ты, человек, делаешь это ради забавы. Как ты можешь отнимать у живущих то, что дано не тобой? Безумец, безумец!..

Словно пелена спала с глаз охотника. Разрывая оковы оцепенения, он бросился вперед и схватил пулю, висящую в воздухе. Боль в руке толкнула его в реальность. Стряхивая остатки сна, он с удивлением смотрел на свинцовый шарик, остывающий на его ладони. «Она всегда будет мне напоминанием о Капле Единой Жизни, которая объединяет всех жителей Земли!» «Да, будет! — донесся до него благодарный голос спасенного брата из уходящего сна. — В человеке рождается Человек, когда капля Жизни в нем становится каплей Сострадания ко всем живущим. А значит — ты на верном пути!»

Сердце Планеты

Человек стоял на краю кратера и смотрел в бездну. Вулкан спал, но сон его был беспокойным, с дрожью и вздохами горячего пара. Человек чувствовал его тревогу. «Что с тобою?» — мысленно спросил он и с удивлением услышал ответ: «Мне страшно!»

«Ты боишься?! Чего?»

«Тебя. Грозная лава, клокочущая во мне, — лишь бледная и грубая тень того незримого Предвечного Огня, что наполняет сердце Планеты. Его жизненная мощь велика, но и разрушительная сила огромна. И сегодня Планета больна. Множество микробов, снующих по ее поверхности, уродуют ее тело язвами шахт и карьеров, отравляют кровь в артериях рек, безжалостно нарушают баланс микрофлоры. Когда это вмешательство принимает опасные размеры, оно вызывает адекватный ответ. История еще хранит записи об отторжениях организмом Земли целых континентов, пораженных раковыми опухолями лжи и злобы, зависти и жестокости. Но сейчас эта опасность глобальна. Сердце Планеты взывает о помощи. Прислушайся к нему, Человек!»

Победитель

Они сошлись на узкой тропинке, глядя друг другу в глаза: Человек и тот, кого еще называли Царем Зверей, грациозный и величественный. Кто уступит дорогу?

«Уходи, — подумал Человек. — Время твоего господства закончилось. Ты думаешь, что сильнее меня, но на моей стороне сила разума. Твоя победа будет поражением. Убьешь меня — придут другие, тебе не справиться с нами».

Что-то похожее на усмешку мелькнуло в золотистых глазах. Лев повернулся и пошел прочь. Он уходил не спеша, с гордо поднятой головой. Уходил как победитель…

Человек шел дальше и не мог погасить раздражение. Вроде бы все было правильно: сила уступила еще большей силе. Но почему не было ощущения победы? А в памяти еще дрожали желтые немигающие глаза, и в них читался ответ:

«Ты все знаешь сам. Владея огромной силой разума, ты можешь легко разрушить собственный дом. И кем ты тогда останешься? ПОБЕДИТЕЛЕМ…»

Прикосновение к Совершенству

Летним вечером Музыкант гулял по берегу озера. Нежно-розовые облака растворялись в голубой бездне, переходящей в золото у линии горизонта. Каплями заката розовели на озере цветущие лотосы. Посмотрев вокруг, Музыкант замер, и в душе его зазвучала Гармония.

Это была незнакомая мелодия, в которой мягкие ноты заката остывали под дуновением ночи. Наш герой быстро оглянулся — под рукой не было ни бумаги, ни красок, ни инструмента, чтобы наиграть мелодию. Но как сохранить для людей эту окрыленность, как передать им это ощущение полета? Музыкант улыбнулся и направился к обрыву, желтеющему свежей глиной…

Копии его скульптуры — в бронзе и мраморе — до сих пор можно видеть в разных музеях мира, как воплощение гения Мастера, которому годятся любые средства, чтобы прикоснуться к Совершенству.

Постижение Мудрости

Один юноша мечтал постичь Мудрость. Он уединился в лесу и изучал жизнь, кипевшую вокруг, но Природа жила по своим законам, отдельно от него. Тогда он ушёл в горы, чтобы услышать и понять Голос Безмолвия, но сад ледников и вершин оставался немым. Спустившись с гор, он поселился при храме в надежде получить Откровение свыше, но молитвы его оставались без ответа.

В отчаянии он вышел из храма и столкнулся со старым странником. Юноша остановился, и старец, прочитав вопрос в его глазах, заговорил первым:

— Ты можешь изучать окружающий мир, но не постичь смысл бытия. Ты можешь уйти в горы, но не слиться с ними. Ты можешь всю жизнь прожить в храме, но пока не построишь храм в своём сердце, ты не достигнешь результата. Мудрости нельзя научиться — Мудрость можно лишь взрастить в себе. А какой путь ты выберешь — храм, дерево или гору — не имеет значения, он всё равно приведёт тебя к цели, если ты будешь видеть её и идти к ней, не сомневаясь в своих силах.

Сокровище Мира

В небольшой долине на берегу горного озера жил крестьянин. У него была любящая жена и четверо детей, в которых он души не чаял. Жили дружно, но бедно — бывало, вся семья голодала целыми днями.

Однажды в поисках пропитания поднялся крестьянин на перевал и остановился перед заброшенной хижиной, о которой раньше не знал. Он открыл дверь и увидел древнего старика.

— Я давно тебя жду, — молвил старик. — Ты избранный, кто может владеть Сокровищем мира, но может и потерять его. Если спустишься в долину — будешь жить дальше в любви и бедности. Пойдешь выше в горы — суждено тебе найти пещеру с несметными сокровищами. Ты получишь власть, богатство и могущество, но забудешь свою семью. Выбирай!

… Говорят, уже много веков живет этот несчастный в заброшенной хижине, потеряв счет времени и думая о Сокровище мира. Он не может даже умереть, не в состоянии сделать выбор между сердцем и разумом, ведь сердце зовет его в долину, а разум упрямо твердит о горах.

Рождение Звезды (Рождество)

Ему не везло с детства. То санки на горке не туда поедут, то плафон в школе на голову упадет. После очередной нелепой случайности на работе он сел и задумался. Почему Жизнь посылает ему сплошные испытания? Что есть вообще эти испытания? И что есть сама Жизнь? И чем больше он размышлял, тем яснее вставал перед ним ответ.

Он никогда не смог бы сказать, кто был его собеседником. Но этот Ответ принес ему целую гамму переживаний: растерянность, удивление, надежду, радость и, наконец, ясность, решимость, уверенность. Теперь он видел перед собой цель и знал, что идет правильно и не собьется с пути, пока горят в его сознании эти простые слова.

«Мудрые говорили: “Человек создан по образу Бога”. Это значит — ты несешь в себе все, весь Космос. И вначале ты должен это осознать, пройдя первую из трех ступеней “Знать — Уметь — Быть”. Это рождение Звезды, пробуждение целого мира внутри человека у всех происходит по-разному. Кто-то должен закалиться в испытаниях; кто-то — спасти чью-то жизнь; кто-то — пережить муки творчества, а кому-то достаточно однажды сделать правильный выбор. Общее одно: предположение, а затем и уверенность, что жизнь человека не ограничивается физиологией. И, когда человек еще робко, почти неосознанно приподнимает покров этой Тайны, он слышит в себе первый зов Беспредельности. Даже не зов — слабое отдаленное эхо — но он получает такое потрясение, что уже не хочет назад, в конуру привычного мировосприятия. Тебе предстоит длинный путь — через отречение, жертву, любовь, к полному слиянию со всем сущим. Но ключевой этап пройден. Звезда родилась, и теперь важно хранить ее пламя, оберегая от нападок Хаоса.»

Великая Жертва (Распятие)

Исповедь закончилась, но пожилой прихожанин не спешил уходить.

— Святой отец, расскажи мне о жертве, — попросил он.

— Хорошо. Перед тобой три человека. Один пожертвовал все имущество на благотворительность и стал монахом. Другой пожертвовал своей жизнью для спасения другого человека. Третий принял обвинение в бесчестии, спасая репутацию своего Учителя. Чья жертва весомее?

— Конечно, того, кто отдал жизнь!

— Давай подумаем вместе. Все трое совершили достойные поступки. Но посмотри — один уже при жизни заслужил почет и уважение своих близких. Другой обрел посмертную славу. Третий же принял клеймо позора, которое не смоется никогда. Он потеряет имущество, потому что никто не захочет вести с ним дела; он потеряет жизнь, ибо лучше смерть, чем жизнь негодяя. Он потеряет уважение потомков, и след его затеряется в забвении. Он потеряет все, в сердечном порыве спасая другого человека от бесчестия и отчаяния. Так чья жертва более высока?

— Спасибо, отец, я понял, — прошептал прихожанин.

Тайна Мироздания (Воскресенье)

«Познай себя — и ты познаешь мир». С этой мыслью Ученый работал, запершись в своем кабинете. Он погружался в глубины психологии, физиологии, анатомии, исследуя Человека со всех сторон в поисках великой Тайны Мироздания. Наконец он понял, что достиг дна, но к цели не приблизился. Тогда он вышел из дома и пошел, куда глаза глядят.

Каждый шаг приносил новые открытия; каждое открытие расцветало в его памяти эхом далекого сна. И, когда наш герой почувствовал, что цель совсем близка, он увидел перед собой дверь собственного дома.

На столе лежала записка. «Вот видишь, — прочел удивленный Ученый, — ты вернулся к себе, обогащенный полученным знанием. Человек действительно носит в себе Тайну Бытия, но лишь как отражение окружающего мира. Зерну не прорасти без почвы — чтобы понять это, тебе пришлось обойти мир. И теперь, имея опыт единения с ним, ты должен вернуться к познанию себя».

Ученый привычно тронул камешек в нагрудном кармане, и вдруг ему показалось, что сама Вечность глядит на него глазами Льва из давней полузабытой встречи. И, словно в зеркале, отражаются в нем события и судьбы, слова и поступки — не только людей, но всех обитателей этого сложного, многогранного и многоцветного мира.

«А дальше — новый путь, — подумал Ученый. — И нет ему конца, как нет предела познанию, ибо человек неисчерпаем как Вселенная». И склонился маленький старик перед великой Тайной Мироздания, мелькнувшей в его сознании в картинах крушений и созиданий многих космосов, — желанной и грозной в своей непостижимости…

www.jewellerymag.ru

Виктор Мясников - Изумруд - камень смерти

Во время сборов Вовец ожидал телефонного звонка, вертелся как на иголках, нервничал. Терялся в догадках: то ли неизвестный абонент выжидает, тянет время, чтобы поиграть на нервах, довести до кондиции, а потом объявиться, то ли ему сейчас не до того, отдыхает или занят другими делами, то ли попросту решил отступиться, после того, как Вовец его послал подальше? А может, как раз после этого разозлился и безо всяких переговоров решил сдать Вовца тагильской банде?

Перед отъездом не удержался, раскрыл записную книжку, нашел телефонный номер Серого и позвонил его сестре. Валентина взяла трубку не сразу, Вовец даже заволновался, а вдруг домой не добралась? Услышав его голос, она обрадовалась, так во всяком случае показалось Вовцу.

– А я уже гранить начала, вроде неплохо получается. Первый, правда, чуть не запорола, начала точно по линии спайности, да вовремя спохватилась, вспомнила, что изумруд так колоться будет. Да ты зайди, посмотришь.

– Мне же обратно сейчас ехать, так что в другой раз. – Он несколько замялся, хотя про себя отметил: приглашает к себе домой – хороший признак. – Ты извини, как-то неловко утром получилось. Выпроводил, даже до дому не довез.

– А что бы со мной случилось? Это ты меня прости. Даже "спасибо" тебе не сказала, дура такая.

– А, – отмахнулся Вовец, – не бери в голову, не ты первая.

Хотел пошутить, а сморозил глупость. Осекся и замолчал, мысленно проклиная свой длинный язык. Не мог придумать, как снять неловкость, прервать затянувшуюся паузу. Валентина заговорила первой.

– Извини, пожалуйста, – протянула виновато. – Правда, я не такая, вот увидишь…

Частые гудки оборвали ее речь. То ли трубку положила, то ли линия сама разъединилась. Вовец вначале хотел перезвонить, а потом засомневался, стоит ли? Еще решит, что он выпрашивает какую-то благодарность, обижается. И так нехорошо получилось.

Он собрался и отправился на пятичасовой поезд. По пути купил свежего хлеба ребятам. Специально пошел через гаражи, чтобы проверить, не тащится ли следом какой-нибудь подозрительный тип. Хотя человек мало-мальски соображающий ждал бы его прямо в Крутихе. Правда, если он в курсе всех экспедиционных дел.

* * *

Аркаша Вершинин числился в акционерном банке "Евразия" референтом. Эта малозаметная должность позволяла ему быть в курсе всех, даже самых секретных дел банка и самой Евразийской торговой компании. А будучи в курсе, владея всей массой информации, он мог анализировать ситуацию, прогнозировать дальнейшее ее развитие и предлагать варианты действий высшему руководству компании. Это как раз и было его настоящей работой, а в секретном досье Кентавра, президента компании, его должность была названа прямо: аналитик.

Бывший функционер обкома комсомола Кентавр нашел Вершинина лет двенадцать назад среди кандидатов в члены молодежного жилищного комплекса по анкете, где ему бросилась в глаза указанная профессия – "психолог", и название защищенной диссертации: "Методы решения внутренних конфликтов в трудовых коллективах на ранних стадиях". Поскольку конфликты разного рода периодически сотрясали правление МЖК, комсомольский лидер взял Вершинина к себе в штаб и вскоре понял, какое сокровище приобрел.

Аркадий Александрович совершенно не походил на кандидата наук, его вообще трудно было принимать всерьез: маленький, щуплый, с лицом наивного подростка. Самым заметным в Вершинине были очки, все остальное выглядело настолько невзрачно, что многие его просто не замечали, смотрели, но не видели. А если видели, то принимали за недалекого простачка, робкого, застенчивого и все время немного испуганного. Большим самоуверенным людям и в голову не могло прийти, что Аркаша потратил несколько лет, целенаправленно вырабатывая такое выражение лица и манеру держаться, чтобы стать этаким вот человеком-невидимкой. Мало того, что он был чертовски хитёр, он был еще и дьявольски умён. Говорил только тогда, когда спрашивали, а слушал всегда и всех с заинтересованным вниманием. Это подкупало, и Аркаша легко находил контакт с людьми, пролезал в душу и хозяйничал там, как хотел. Манипулировать людьми – вот в чем заключалось его истинное призвание, профессия и хобби.

Сейчас он сидел сбоку от огромного "хозяйского" стола, привычно съежившись и застенчиво улыбаясь, словно тихо восхищаясь и одобряя слова Кентавра. Закрытое обсуждение наиболее важных деловых проблем и вопросов практически закончилось, все решения были приняты, остался последний пункт. Босс вынул из верхнего ящика стола, где держал только самые важные текущие документы, тонкую красную папку, изящным движением руки послал ее по гладкой зеркальной столешнице.

– Почитай, это наш домашний следователь собрал показания. Будешь готов, сразу приходи.

Вершинин радостно кивнул, словно ему пачку денег послали, а не лишнюю работу. Поднялся и откланялся. В принципе, он уже знал, что поназаписывал начальник службы безопасности Коля Ченшин, бывший следователь облпрокуратуры. Коля допросил по отдельности четырех тагильских разгильдяев, пострадавших в стычке с неизвестной командой. Заставить их говорить оказалось делом нелегким, боевики не были расположены рассказывать о своем позоре. Пришлось давить на их главаря Шубу, грозить отстранением и снятием с довольствия. Были в красной папочке и агентурные данные о ночном набеге на изыскательскую базу УИК. Помощник бурильщика за не слишком большие деньги сдавал информацию связному. В этой роли выступал сам Ченшин. Работяга прекрасно понимал, что еще пара пробуренных "дырок", и здесь работа кончится, а с ней и заработок. Надо будет опять искать богатых дачевладельцев, готовых платить по двадцать долларов за каждый погонный метр бурения артезианской скважины. Вот и спешил перехватить таким способом еще хоть сотню-другую.

Аркаша-аналитик заперся в своем персональном кабинете, включил кофеварку, выложил на стол пачку сигарет и принялся изучать представленные материалы, делая выписки в блокноте. Часа через полтора он закрыл папочку, захлопнул блокнот и отправился докладывать Кентавру. Для него дверь в кабинет босса была открыта всегда, он даже у секретарши разрешения не спрашивал, шел напрямую. Та и не рыпалась, знала, кому что позволено.

Кентавр принимал каких-то двух пожилых дядек в серых костюмах и одинаковых галстуках. Типичные обломки прошлого. Они пытались убедить

равнодушно-каменного Кентавра, что если в их паршивое предприятие вложить денег, да побольше, то скоро такая прибыль попрёт! Вершинин сел в уголке, положил перед собой на столик папочку с блокнотом и достал ручку – шестисотдолларовый "Паркер". Генеральный директор пообещал просителям подумать, встал и протянул руку для прощального пожатия. Дядьки вынуждены были уносить прочь свои животы и потные лысины.

– Подготовительная база монтажного управления, представляешь? – хмыкнул Кентавр, когда за просителями захлопнулась толстая кожаная дверь. – Государство им когда-то ее доверило, а они все разграбили, прихватизировали, теперь дураков ищут, чтобы на шею сесть. Я их про оборудование спрашиваю, площади складские, а они мне, какая у них сауна шикарная. – Пренебрежительно махнул рукой. – Совки, одно слово. Ну, прочитал? Что скажешь?

– Получается, что этих крутых пацанов не семь-восемь человек метелило, а всего двое. Причем внешность только одного из них все четверо описывают одинаково. Кстати, Коля пришел к такому же выводу. Судя по всему, пацаны не ожидали нападения, точнее, сопротивления, отняли рюкзак с вещами, занялись им и найденными в нем изумрудами, тут их и подловили. Скорее всего, эти же люди ночью атаковали и базу наших конкурентов, чтобы освободить своего разведчика, изловленного охраной.

– Ты мне выводы дай, – перебил Кентавр, – это все я и без тебя знаю.

– Пожалуйста, – пожал плечами Вершинин, – как хочешь. Значит, выводы: в районе действует слаженная команда минимум из трех человек. Они не боятся прямых столкновений, крови и риска. Возглавляет ее профессионал, судя по почерку, армейский спецназовец. Их цель – изумруды, и они ее уже достигли. Вчера двое доставили партию камней в город. Для нас эта команда опасней, чем УИК, поскольку те на виду, а эти в тени.

– Так-так-так, – Кентавр размышлял. – Где готовят специалистов по войне в лесу?

– В Финляндии, в Швеции, – Вершинин пожал плечами, – в Австралии, может, еще где-то, но только не в России.

– Что, в армии совсем этому не учат? – усомнился босс. – Даже спецназ и разведку?

– У нас даже в городских условиях воевать не учат, только в голом поле. Ты на Чечню посмотри и сам все поймешь. После Отечественной войны учили одно время энкаведешников бороться с диверсионными группами, натаскивали на всяких бандеровцев и лесных братьев, но это было лет пятьдесят назад.

– И что ты предлагаешь? Развести руками?

– Команду охотников. Пусть Ченшин подберет несколько человек и возглавит. Он и район этот знает, сам на связь с агентом ходит. А этих тагильских долбаков полезно хайлом об тэйбл мочкнуть, чтоб мышей ловили, а не водку жрали на посту.

profilib.net

Виктор Мясников - Изумруд - камень смерти

– Значит, так: геологическая карта прогнозного типа. Крупномасштабная, хотя масштаб тут почему-то не указан. – Клим согласно кивнул. – Стык, точнее, зона сопряжения Мурзинско-Адуйского антиклинория с Асбестовским синклинорием. – Серый изумленно выдохнул, по молодости лет он не знал, что этот уникальный геологический район помнят все, кто изучал строение недр Урала, даже если полностью забыли все остальное. А Вовец продолжал: – Обозначены слагающие амфиболиты, порфириты, интрузивные дуниты раннего девона, преобразованные в серпентиниты. – Трое его новых приятелей переглянулись. Эту фразу они еще проглотили, здесь было несколько знакомых слов, но дальнейшее повергло их в шок. – Гипогенные ультраосновные породы локализованы в замковых частях складок и осложнены разрывными нарушениями в зонах пересечения…

– Всё, хватит, – не выдержал Клим, – у меня уже крыша едет. Ты лучше скажи, чего тут есть полезного?

– Да, похоже, ничего. Вот, смотрите, – Вовец снова присел перед картой, шутки кончились, начинался серьезный разговор. – Отметки шурфовок и разведочных скважин, вот профили, глядите. Никаких пропластовок и линз, только вертикальные прожилки слюдита. Нам ведь он нужен?

Компания дружно подтвердила. Еще бы, именно слюдит содержит бериллы и изумруды, а больше ничего интересного для ребят в этом районе быть не могло.

– Жилок много, но все пустые. Только в крайних на востоке и северо-востоке обозначены слабые проявления. Серьезные промышленные месторождения гораздо дальше на восток, за Черемшанкой. Они на этот лист и не попали. – Вовец призадумался. – Ну, да, Балышевка, Красногвардейка, Липовка… Что-то мне тут не совсем понятно…

– Ну-ка, ну-ка, что тебе тут непонятно? – оживился Клим и многозначительно улыбнулся.

– Сама карта мне непонятна, цель ее, точнее. – Вовец почесал затылок, – Это не полевая съемка, не камералка, а что-то типа приложения к дипломному проекту или к докладу на симпозиуме. И тут вот, – потыкал пальцем, проминая бумагу, – это же белое пятно! Разрисовано, мол, сплошные серпентиниты без единой жилки, а ни одного шурфа не обозначено. Здесь что, был вырезан кусок, а пустое место заштриховано?

– Ага, заметил! – обрадовался Клим. – Нет, брат, не вырезано. Здесь просто никогда не проводили разведки, никакой.

– Да, ну, не может быть! – Вовец отмахнулся. – Даже дилетанту ясно, что здесь могут находиться месторождения. А тут вон какой квадрат, километров пятьдесят на пятьдесят, пропущен.

– Насчет квадрата ты почти угадал. Сорок пять на сорок километров. А секретность в том, что на этой территории размещалась воинская часть, так что вояки разведку тормознули, – Клим засмеялся. – Ничего каламбур? Геологи до обкома дошли, это еще до Ельцина было, чуть ли не Кириленко в то время Свердловской областью заправлял. Надеялись через ЦК добиться разрешения на бурение, специально эту карту соорудили. Ну, им, понятно, объяснили, мол, партия лучше знает, где бурить, а где ракеты ставить. Изумрудов у Политбюро, видать, хватало еще тех, что добывали попутно с бериллиевой рудой, а ее запасов и так на три холодных войны вперед накоплено. Так что провалялась эта карта двадцать лет в обкомовских загашниках. Когда после августа девяносто первого года обкомовские бумажки вывозили в архив, лишнюю макулатуру и всякий хлам просто выбросили. В том числе здоровенный рулон всяких графиков и достижений. А между приростом кубометров надоя от каждой курицы-несушки и проектом образцовой собачьей площадки на месте Ипатьевского дома затесалась эта сугубо секретная карта. Как ты понимаешь, никто сейчас денег на изыскания не даст, так что эту терру инкогниту можем исследовать мы. Как смотришь на подобное мероприятие?

Вопрос, заданный прямо в лоб, требовал столь же прямого ответа. Но Вовец пока не видел в этом геологическом приключении ничего полезного для себя. Поэтому ответил вопросом:

– Любопытно, конечно, а смысл какой? Открыть меторождение изумрудов?

– Конечно! – оживился Клим, остальные в разговор не встревали. – Прилично ограненный каратник хорошего качества тянет на мировом рынке под тысячу долларов.

– Не знаю как там на мировом, – Вовец не скрывал скепсиса, – а наш черный рынок забит изумрудами. Так говорят, по крайней мере. Все покупателей ищут. Каратник и за сотню баксов отдадут – но никто и этого не предлагает.

– Это все барахло, кустарщина, – Клим пренебрежительно махнул рукой. – Ты сам эти камни видел? Третий сорт, одно названье, что изумруд. А настоящий чистый камень замучаешься искать. Ладно, раскрываю карты: есть один иностранец, готовый брать оптом полуфабрикат, то есть заготовки для огранки, где уже срезаны все трещины, пятна, пузыри, включения, – ты понимаешь. Тут имеется определенный стандарт, допустимый разброс по параметрам – высота, ширина и прочее. Живая наличка, партия не меньше чем на тысячу баксов. Цена, правда, самая грабительская – двадцать зеленых за карат сырья, зато надежный канал сбыта. Ну, как?

– Звучит красиво. – Вовец размышлял вслух. Клим терпеливо слушал, не давил, не настаивал, не заманивал посулами. – Главное, реалистично: пятьдесят карат, то есть десять граммов заготовок, и тыща долларов в кармане. По двести пятьдесят баксов на рыло.

– По двести, – уточнил Клим, – есть еще огранщик. Тут без профессионала не обойтись. Надо же и форму камня выдержать, и лишнего не срезать, сам понимаешь.

– Справедливо, – одобрил Вовец такой подход. – Да только не проще ли порыться на отвалах той же Балышевки или Липовки?

– Один порылся, – хмыкнул Клим, – до сих пор штаны отстирывает.

– Да уж, – поёжился Серый, – как пошла охрана из "калашниковых" садить, думал – капец, сливай воду. Половину одежды на колючей проволоке оставил. Где там перелаз искать! Вот в такую щель с разбега нырнул, – показал ладонями – одна над другой – промежуток, в который вряд ли могла пройти его голова, не говоря обо всем остальном, – а пули так и свистят. Я там вообще поседел за две минуты. На брюхе полз километра три, боялся голову поднять.

– Сурово, – выразил Вовец свое сочувствие и возвратился к сути разговора. – Значит, вы рассчитываете, что я могу помочь в разведке? Только я ведь горняк, не поисковик.

– Но методику худо-бедно знаешь? – это уже Серж не вытерпел, включился в обработку. – Всяко лучше нас соображаешь, где стоит искать в первую очередь, а что можно пропустить. И породы небось определишь без справочника, вон как по карте чесал.

– Но здесь нет никакой топографии, нет рельефа. Слагающие породы есть, а наносные отсутствуют. Это же все покрыто глиной, песком – грунтом, в общем. А какой толщины? Можно пойти обломочно-речным методом, но нужно точно видеть, где долины, направления водотоков.

– Не беспокойся, всё есть, – Клим полез в свой объемистый баул. – Во, гляди.

Поверх геологической "простыни" он расстелил изрядно потрепанный квадрат топографической карты. Бумага пожелтела, на сгибах кое-где лопнула, края висят бахромой, местами края полей просто вырваны. В одном уголке сохранился кусочек надписи "Народный комиссари…"

– Довоенная, что ли? – удивился Вовец.

– А то! – Клим не скрывал гордости. – Красноармейская, километровка!

Было чем гордиться. Небось не всякий шпион смог бы раздобыть подробную карту секретного района, даже такую старую.

– Серьезные вы ребята, – это Вовец сказал без всякой иронии, наоборот, уважительно. – Тогда еще один вопрос, последний: тот оптовик, если прихватят, нас не сдаст?

– Оптовик нас не сдаст, – уверенно ответил Клим, сделав нажим на слове "нас". – У него на нас просто выхода нет. Когда наберется партия товара, я ему позвоню и договорюсь о встрече. И раз уж ты сказал "нас", то вот последние подробности: все получают равные доли, на равных стучат кайлом и вкладывают финансы. Идет?

– Идет, – согласился Вовец, – только с финансами у меня пока напряженка. Хоть начальство и обещало подбросить, но сам знаешь…

– Вложишь инструментом, снаряжением. Я тебе сейчас дам чертежи, кое-что сварганишь для камнерезного оборудования, ну, и молотки нужны специальные, клинья, зубила. Вот еще что: мы-то люди вольные, а тебе надо как-то с работы оторваться, желательно до конца лета. Не бойся, прокормим. Заходить в район будем со стороны Адуя. Оттуда, конечно, дольше топать, зато никто не увидит и не привяжется. Снимем на какой-нибудь станции сарайчик у местного алкаша, чтобы было где перекантоваться ночь, припасы сложить, образцы разобрать. Как смотришь?

– С работы оторваться не проблема. Надо до конца мая один станок в цехе до ума довести, и всё. Заодно сделаю все эти железяки. А потом напишу заявление без содержания на три месяца. Шеф не глядя подмахнет. Что касается сарайчика, то есть у меня знакомый мужик в Крутихе – это следующая станция после Адуя. И сарай, и дом, и баня – всё имеется, главное, бесплатно.

– Такая щедрость в наше время? – удивился Серж. – Он что, старосветский помещик? Меценат? Может, его зовут Савва Морозов?

– Да, нет, где там, – Вовец улыбнулся. – Его зовут Адмирал.

– Ни шиша себе у тебя компания, – присвистнул Серый. – Это ж с какого флота он сюда пригрёбся?

– Ни с какого. Прозвище у него – Адмирал. Работал у нас на фирме, только не на заводе, а в институте. Сектором, что ли, заведовал. Я ему кое-какое железо точил для дачи. У него там в Крутихе свой тракторишко, мотоблок, всякая-разная техника, иногда просит сделать какие-нибудь деталюшки. А для хорошего человека что-то сделать и самому приятно. Он сейчас на пенсию вышел и из города на Крутиху переселился на постоянку. В прошлом году жену похоронил, один кукует, так что гостям всегда рад. Одному-то скучно. С ним, главное, по-людски надо, тогда и он с тобой, как с человеком.

– Интересный вариант, – Клим потер переносицу. – А как он вообще? Ничего?

profilib.net

Виктор Мясников - Изумруд - камень смерти

* * *

Эйфория от обрушившегося на их головы богатства длилась недолго. Изумруды еще следовало доставить в город, обработать и реализовать. Пару дней продолжали разборку слюдита, выколачивая кристаллы, но в шахту больше не спускались. В свободное время купались в пруду, отходили от тяжелой работы. Серж сушил пироксилиновые шашки, тщательно следя за температурным режимом. Высушенные запаковывал в полиэтилен и плотно заклеивал скотчем.

Потом приступили к съёму лагеря. Всю добычу решили сразу не тащить, мало ли что может случиться. Приготовили для выноса тридцать килограммов, а еще почти столько же закопали и тщательно замаскировали. Почти весь пироксилин, надежно заполиэтилененный, Серж сложил в начале штольни до лучших времен. Там же разместил запакованные запальные шнуры с детонаторами. Оставил наверху всего пять шашек на всякий случай. В шахте же оставили и весь инструмент. Выходить решили в ночь, это самое безопасное время, меньше всего шансов на ненужные встречи. И налегке, чтобы скорость держать, а не ползти с грузом, как черепахи. То есть оставить в шахте палатки, спальники, матрасы и тому подобное. Все равно в ближайшее время это добро не понадобится, будут в городе сидеть, сортировать и доводить до обусловленной кондиции добытые изумруды. Но если бы они могли предполагать, как повернутся события, бросили бы на месте всё барахло, подхватили мешки с камушками и прямо с утра побежали бы лесами в сторону города.

К обеду не спеша уложили рюкзаки, они получились легкие, почти пустые – одежда, всякая мелочевка да пакеты с изумрудами. Все остальное упаковали в полиэтиленовый тент и перевязали альпинистской капроновой веревкой. Осталось утащить этот тюк в штольню и завалить вход камнями, замаскировать как следует, чтобы любопытному прохожему не пришло в голову раскапывать подозрительное место. Когда спустились к пруду вымыть руки перед едой, там оказались гости, целых четверо. Мужики средних лет сидели на рюкзаках вокруг маленького костерка, устроенного среди камней, и ждали, когда вскипит чайник. Чтобы не терять попусту время, обколачивали молотками куски слюдита, добывая мелкие изумрудики. Последовал обычный в таких случаях разговор: как дела, что тут есть, кого знаете? Если даже хитники никогда не встречались, всегда найдутся общие знакомые. Нашлись и сейчас, ледок настороженности растаял, и Клим очень гладко изложил заготовленную легенду, мол, разбирали дедовский отвал, вон какую кучу породы намолотили, но осталось в сто раз больше. Речку специально запрудили, чтоб в обсохшем русле покопаться. Коренное месторождение поблизости не нашли, похоже, породу сюда привозили издалека, с того места, где сейчас буровая работает, но туда лучше не соваться, могут изувечить. Мужики в свою очередь рассказали, что едва ушли от каких-то бандитов, перекрывших дорогу. Мало того, когда выходили из Крутихи, к ним подкатила милиция на "Жигуле" с мигалкой, требовали документы и грозили всякими карами, если идут за самоцветами. Отбрехались, сделав удивленные глаза, дескать, и не слыхали ни о каких самоцветах, идут в свой коллективный сад, просто сделали крюк через лес, посмотрели, где растет черемша. А про этот район ходят самые фантастические слухи. Рассказывают, что изумруды прямо под дерном лежат, только ковырни, поэтому тут полно всяких уголовников, желающих погреть ручки на дармовщину. Сейчас-то уже все знают, что надо таиться, а поначалу многих здорово побили и снаряжение поотнимали. Но народ обратно возвращается, только осмотрительней держится, так что вся округа буквально кишит хитой. Идут от шоссейки и бьют шурфы. Они потому сюда и забрались в такую даль, что ближе уже почти всё обшарено. Скоро все к этому ручью подтягиваться начнут – тут вода питьевая и куски слюдита по всему руслу валяются.

На этом разговор закончился, и обе компании расстались на время обеда. Но вместо того, чтобы сесть за стол, команда Вовца, подхватив тюк со снаряжением, кинулась в штольню. Пока новые знакомые не пошли в гору, следовало срочно замаскировать месторождение. Протолкнув в лаз полиэтиленовый сверток, оттащили его от входа. Вход загородили деревянным щитом и торопливо заложили кусками пегматита.

Эти их поспешные действия наблюдал в полевой восьмикратный бинокль бывалый браконьер Саша Двужильный, прозванный так за необыкновенную выносливость. Вообще-то видно ему было плохо, так как его точка наблюдения, находившаяся на склоне горы по другую сторону долины ручья, располагалась ниже, да и деревья мешали. Его постоянный напарник по незаконному охотничьему промыслу, более молодой, но не менее опытный Венька-Басмач через оптический прицел карабина наблюдал за другой группой, что ковырялась в камнях под плотиной. Именно за ними они и следили с утра, здраво рассудив, что бывалые хитники не станут бродить наугад, а направятся в наиболее перспективные места. Туда же рано или поздно могут подтянуться и другие бригады "черных геологов". Действительно, возле пруда, у новенькой плотины обнаружились свежие разработки, целые горы битых камней, и четверо мужичков, заросших недельной щетиной.

Браконьерскую команду нанял бывший следователь областной прокуратуры Коля Ченшин по указанию своего босса – Кентавра. Он просто попросил девочек из архива по старой дружбе подкинуть пару адресов подследственных, проходивших по делам о браконьерстве. В последние годы таких дел почему-то практически не возбуждалось, а вот в семидесятые и в начале восьмидесятых несколько злостных истребителей лесной живности попали под суд. Ченшин, будучи профессионалом, знал, что горбатого только могила исправляет, а не колония общего режима, а типичный браконьер – это маньяк охоты и большой специалист своего дела. Наиболее интересным ему показался свердловчанин, которого штрафовали за незаконный промысел и пытались судить в Свердловской, Пермской и Тюменской областях, а так же в автономной республике Коми. Бил он не только лосей и оленей, но и медведей, соболей, куниц и даже заповедных бобров. За них и получил свои три года общего. Мужику этому сейчас должно было перевалить за пятьдесят, но Ченшин решил с ним познакомиться.

Он ожидал увидеть угрюмого старика в лохматой шапке и с махорочной самокруткой в желтых зубах, как обычно изображали таких лесовиков в кинофильмах, но в нормальной городской квартире его встретил нормальный дядечка вполне интеллигентного вида. Правда, квартиру украшали рога всех форм и размеров, на стенах висели клыкастые кабаньи и волчьи головы, а вместо ковров на полу и стенах лежали и висели звериные шкуры. Дядечка курил "Кэмел", элегантно стряхивая пепел в чугунный лапоть каслинского литья. Как Ченшин и предполагал, браконьер по прозвищу Двужильный снова состоял членом общества охотников и имел на вполне законных основаниях, зарегистрированные надлежащим образом три дробовых ружья и нарезной карабин СКС. Он спокойно выслушал предложение, задал несколько точных вопросов и, подумав пару минут, согласился за тысячу долларов в месяц принять участие в лесной прогулке. Он же подобрал еще пару надежных человек в команду – Веньку-Басмача и Акинфия, то есть Толика Акинфиева.

В лесу они, одетые в камуфляжные костюмы, растворялись бесследно, Ченшин только диву давался. Двигались абсолютно бесшумно, ориентировались безошибочно, изредка поглядывая на солнце, запоминали с одного раза весь пройденный путь и каждое приметное дерево или камень, общались короткими скупыми жестами и кивками, понимая друг друга без слов. Ели они очень мало, а спали на куче лапника, завернувшись в брезентовые плащи, возле сухого бревна, жарко горевшего всю ночь, но совершенно без дыма и высоких языков пламени.

Ченшин, в отличие от них, тащил в рюкзаке кучу всякого необходимого барахла: спальный мешок, поролоновый матрасик, запасную одежду, обувь и тому подобное, без чего его охотнички прекрасно обходились. Зато у него не было ружья, только пистолет и роскошная видеокамера. Она позволяла обходиться без бинокля, поскольку давала увеличение изображения в сто пятьдесят раз! Этой камерой он и зафиксировал дружескую встречу двух бригад хитников возле плотины, постаравшись снять крупным планом портреты всех действующих лиц. После этого переговорил по рации с группой поддержки, раскатывавшей по лесной дороге на придурковато-розовом БМВ, и в сопровождении Акинфия, вооруженного малокалиберкой, направился ей навстречу.

После позорного побоища, когда один небритый лесной лох четырех пацанов опарафинил, причем двоих конкретно размонтировал, шубинские бойцы стали исполнять указания Ченшина, тем более, что он подогрел их интерес пачкой денег и выдал рации. Хромой Бык вставил своей розовой тачке лобовое стекло и купил новый магнитофон. Бригаду тоже переформировал, выгнав труса Прыщавого, а на его место взял татарина, с которым весной патрулировал малахитовый отвал. Получив по радио распоряжение Ченшина, Бык отогнал машину на указанную просеку и дисциплинированно ждал, не включая музыки и сохраняя тишину. Минут через двадцать начальник охотничьей команды появился из чащи и подошел к БМВ. Сопровождавший его мужик в камуфляже сел в стороне на кочку, положил на колени мелкашку, привалился спиной к сосне, надвинул на нос козырек армейской кепочки и вроде как задремал.

Ченшин согнал татарина с переднего пассажирского места и уселся сам. Бык достал из сумки маленький телевизор с экранчиком в ладонь и прицепил над приборным щитком. Ченшин подключил к нему свою видеокамеру и пустил воспроизведение записи. Банда смотрела беззвучный фильм с интересом, все-таки какое-то развлечение в однообразном скитании по проселкам. Объектив камеры переходил с одного лица на другое, крупный план сменялся общим, чтобы можно было увидеть человека в рост, присмотреться к походке и жестам.

– А-ну, постой, – Бык дернул Ченшина за рукав, – кажись, рожа знакомая.

profilib.net

Виктор Мясников - Изумруд - камень смерти

Вспыхнувший свет был настолько ярок, что Вовцу показалось, будто слетела верхушка горы и в распахнувшуюся шахту хлынуло ослепительное солнце. Он, прищурясь, впервые увидел весь зал разом, до последней выбоины, с нестерпимо сверкающими вкраплениями кварца и слюды со всех сторон. Теней не было вообще! Свет, отражаясь от стен, проникал в малейшие щели. Потрясенный Вовец, как в замедленном кино, увидел накатывающий во всю ширину штольни огненный вал. Словно волна могучего океанского прибоя, смывающая всё на своем пути, клубящийся вал крутил пылающие деревянные обломки крепей и вырванные бревна-стойки, до того подпиравшие кровлю штольни. На фоне огня беспомощно дернулся парень с пистолетом, разворачиваясь лицом к штольне.

Ужас пронизал Вовца, он мгновенно понял, что сейчас это море пламени захлестнёт зал, превратит его в вулкан, доменную печь и городской крематорий – всё сразу. Он оттолкнул не нужную больше лопату и повалился на спину, стараясь успеть прикрыть рукой глаза, хотя никакого смысла это уже не имело. В последние мгновения успел почувствовать, что яркий свет быстро меркнет, и

заметил, как желто-оранжевое пламя переходит в красный спектр, становясь багровым, малиновым, пурпурным с черными хлопьями сажи и тугими клубками дыма, разворачивающимися на лету, как оно выдыхается и опадает. И ещё успел увидеть вылетающее из устья штольни бревно, перевитое сполохами пламени и дыма: это огромное сказочное копьё вонзилось в живот дурака с пистолетом, вбивая его в огромное деревянное колесо подъёмника. Свет погас, словно упал занавес, шоу закончилось. Началась дискотека.

Тугая ревущая масса спрессованного жаркого воздуха, вонючего дыма и колючей пыли обрушилась на Вовца, придавила и расплющила, размазала по каменному полу. Дыхание перехватило. В уши словно ввернули по штопору и с хлюпаньем выдернули пробки, так, что от перепада давления мозги вспенились, а из глаз брызнули искры. Сознание погасло.

Тот, кто находился снаружи, не удостоился счастья лицезреть грозную красоту взрыва в замкнутом пространстве. Даже звук сдетонировавших шашек оказался приглушен толщей горной массы. Но гора под ногами дрогнула вполне ощутимо. Над ямой у входа в штольню поднялся столб рваного дыма и пыли, а потом на глазах у всех земля стала проваливаться. Вначале вверх по склону стремительно побежали трещины. Звук был такой, словно резко рвали старую тряпку: это с треском рвались корни. Земля со скрежетом проседала, сосны, встряхнувшись, вдруг кренились и замирали, качая ветками. Энергия подземного взрыва в виде ударной волны и огненного вихря, катившихся по каменному коридору, смела шахтные стойки и разметала крепи, поддерживавшие кровлю. Свод штольни рухнул. Вслед за бегущей ударной волной рушились каменные глыбы – по порядку: от входа и до круглого зала. Снаружи казалось: невидимый великан провел гигантским пальцем по склону горы снизу вверх прямую линию, как по ватному одеялу, продавив чудовищный след – ровную покатую ложбину, в которой вкривь и вкось колыхались, раскачивались сосны, в то время как весь лес вокруг стоял недвижим.

Некоторое время все стояли молча, потрясенные и подавленные произошедшим катаклизмом. Первым очнулся браконьерский вожак Саша Двужильный. Хмуро передернул затвор винтовки, спрятав в карман выпавший патрон, спустил курок и поставил оружие на предохранитель. Неторопливо надел рюкзак, обстоятельно подтянув лямки, и повесил винтовку на плечо стволом вниз. Оба его партнера тут же сделали то же самое, синхронно щелкнув затворами. По-прежнему не сказав ни слова, они цепочкой стали спускаться к плотине. Последний охотник остановился на секунду и бросил к ногам Ченшина помповый "Ремингтон", ясно давая понять, что в эти игры они больше не играют.

– Эй! – растерянно завопил бывший следователь. – Я вам заплатил до конца месяца! – И сменил тон на просящий. – Вернитесь, мужики! Вы чего?

Они, даже не оглянувшись, молча продолжали свой путь, пока не растворились в зарослях. Четверо хитников, совершенно убитые разыгравшейся у них на глазах трагедией, вытирали лица, влажные от пота, а, может, и от неожиданно

выступивших слёз. Шубинские рэкетиры выглядели не лучше, до них наконец дошло, что двое подельников уже в могиле. Один Бык, тупо жевавший резинку, кажется, ничуть не был тронут тем, что натворил. То ли был абсолютным кретином, то ли законченным подонком. Только сейчас Ченшин понял, почему того прозвали Киборгом – бездушный, человекоподобный агрегат. Впрочем, сам он, насмотревшийся за годы работы в прокуратуре на всякие ужасы,

запротоколировавший горы трупов – резаных, обугленных, расчлененных, разложившихся и прочих других, – привык ко всему. Чувства его притупились, если не атрофировались, и он испытывал сейчас только досаду от всего случившегося, больше всего злясь на тупого Володю, который довел ситуацию до столь гнусной развязки. Меньше всего ему сейчас хотелось самому попасть под следствие. И он прекрасно понимал, что охотнички бросили его по этой же причине. Ченшин подошел к хитникам.

– Кто-нибудь из вас был там? – махнул рукой в сторону образовавшегося кулуара. – Могли они уцелеть?

– Откуда нам знать? – зло откликнулся самый старший, уже лысеющий мужик. – Мы тут впервые. Похоже, всю выработку накрыло, до конца. – Повернулся к своей бригаде. – Где инструмент? Пойдем посмотрим, что можно сделать. Если

горизонтальная проходка, то в конце толща метров в пятнадцать, вон склон какой крутой.

Но все попытки пробиться в штольню оказались тщетны. Старательские каёлки, пара тонких клиньев и молоток не годились для серьёзных горно-спасательных работ. Если верхние, выветренные породы, разрушившиеся под действием воды, мороза и времени, брались легко, то уже на глубине полуметра или чуть больше каёлка начинала со звоном отскакивать от массивных глыб. С одним из тагильских приключилась истерика.

– Что я тёте Флюзе скажу? Где ейный Фаридка? Суки! Падлы! – он катался по земле, рыдая и колотя кулаками по просевшему дёрну. – Фарид! Кричи, гад, где ты там!

* * *

Голова звенела и раскалывалась от боли, как с тяжкого похмелья после банки гидролизного спирта. Если бы хоть чуть полегчало, на первый план вышла бы боль в спине или в ногах. Вообще все тело пронизывала боль. Во рту было горько, а желудок сжимали резкие спазмы. Но очнулся Вовец не от этого, а от удушья. Дышать было нечем, вместо воздуха плавал едкий дым. Он открыл глаза и увидел красные огоньки на черном фоне. Сел на холодный каменный пол, зажал руками рот и нос, зажмурил снова глаза, так их щипало дымом, и вспомнил огненный вал, катившийся по штольне. Содрогнулся, заново пережив весь ужас взрыва, и понял, что огоньки – это тлеющие деревяшки. Надо выползать из шахты наружу. Ничего не поделаешь, выкурили, как барсука из норы. Лучше сдаться Ченшину и посмотреть, как будет дальше развиваться ситуация, чем задыхаться под землей.

Вокруг валялись клочья соломы, размётанные взрывной волной, но фонарь Вовец почти сразу нащупал. Его отбросило к стене и оборвало контактный провод. Вообще-то худо-бедно дышать можно, дым тянулся под купол, а не скапливался внизу, да и сырое, гниловатое дерево едва шаяло. Каждое резкое движение отзывалось взрывом боли в мозгу и сильным головокружением, поэтому Вовец старался двигаться неторопливо и плавно. Содрал зубами виниловую изоляцию с медной жилы, наощупь прикрутил к выводу батареи. Вспыхнул яркий луч света. Вовец растянул грязную резинку и нацепил фонарь на лоб, повесил на лямке через плечо блок батареек. Медленно ворочая головой, осмотрелся. Старый навес раскидало по досочке не хуже, чем гнилую солому. По всему полу валялись пироксилиновые шашки. И Вовец содрогнулся ещё раз, возблагодарив горных духов, что взрывчатка чудом не сдетонировала. Впрочем, ударная волна, вырвавшаяся из узкого коридора в обширный зал, просто разбежалась во все стороны и резко ослабла. Её давления уже не хватило, чтобы вызвать еще один взрыв.

Кашляя от горького дыма, Вовец побрел по залу, с трудом переступая через разбросанные доски и инструмент. Тлеющие деревяшки он просто затоптал, раздавил ногой и растер все красные огни до последнего уголька. При входе в штольню валялись большушие камни, а слева под стеной лежало недвижное тело. Вовец не стал его трогать, а сразу направился в коридор. Через два шага путь преградили огромные глыбы плотного пегматита, рухнувшие сверху. Вовец легонько побарабанил пальцами по завалу, на более сильные удары не стоило тратить силы. Тридцать погонных метров расчистки, необходимость ставить крепь через каждые сорок сантиметров, чтобы кровля снова не провалилась, миллион ударов кувалдой, чтобы расколоть глыбы на подъёмные куски… На это понадобятся недели и десять кубометров пиломатериалов.

Вовец старался не думать о своем безвыходном положении. Это было тем более легко, что резкая головная боль и ломота во всем теле не позволяли думать вообще, только мучиться и стонать. И Вовец стонал, от этого становилось чуть легче, да и некого было стесняться. Сейчас бы он мог даже поплакать без всякого ущерба для чувства собственного достоинства и мужской гордости.

profilib.net

Виктор Хандурин, Юлия Григорьева - Предназначение. Камень Давида (СИ)

Может ли изменить жизнь обычный камень? А может ли современная девушка встретиться со средневековым рыцарем, когда каждый из них находится в своем времени? Может, Лада Князева испытала это на собственном опыте. И понесло ее, и завертело в водовороте приключений и древних тайн.

Содержание:

Часть первая.

Глава 1

Пятница мой любимый день недели. Любимей только суббота. Но в пятнице есть один неоспоримый плюс, это последний рабочий день на неделе, и окончание работы превращается в маленький праздник. С понедельника мы всегда ждем пятницу, это греет нас всю неделю.

Вот и я ждала пятницу с понедельника. Ложась спать в четверг, я была почти счастлива. Завтра меня ждал замечательный день...но... Неприятности начались с самого утра. Тривиально,сломался фен,и я с мокрой головой побежала на работу. По дороге машина окатила из лужи. Это была единственная лужа по пути на работу и почти вся оказалась на мне. Настроение пропало окончательно и бесповоротно. И в течении рабочего дня ничто его не выправило.

На меня ни за что наорал шеф,правда,уходя он извинился,но что это уже могло изменить?Единственным светлым лучиком стал звонок моей подружки Светки,которая поругалась со своим приятелем и теперь искала компанию,чтобы развеяться в каком-нибудь клубе. Конечно,я схватилась за ее предложение. Это было,что называется,встреча двух одиночеств. Ей нужно было переключиться с ссоры,а мне прийти в себя после этого кошмарного дня.

Даже настроение появилось откуда-то. По дороге я купила новый фен. Свой старый даже не собираюсь ремонтировать,с него все и началось!Потом с наслаждением помылась,когда пришла домой. Это так здорово смыть с себя неудачный день!После процедуры омовения я с час торчала у шкафа,по нескольку раз примеряя и перемеряя одежду. Наконец остановилась на красном шелковом платье. Достаточно простенькое,но оно так выгодно обтягивало мою фигуру. Шпильки,элегантная сумочка,аккуратная прическа...Я бы даже пустила себя на прием во французское посольство. Жаль Светка не туда меня позвала. Ничего,для клуба тоже сойдет,и быть может я даже смогу обзавестись поклонником,так подумала я.

К назначенному времени я позвонила подруге. Она ответила сразу,и сразу же мне не понравился ее тон.

-А,привет,-сказала она,-Ты все-таки решилась пойти?

В смысле?-не поняла я,-Как это решила?Мы же договорились.

Да,конечно. Лада...-она замялась,-тут такое дело...Я с Костиком помирилась. Но раз мы с тобой договорились,то мы заедем за тобой.

Похоже она решила,что дело улажено и,сказав во сколько выходить,отключилась. А я осталась стоять с трубкой в руках. Нет,я,конечно не законченная стерва и очень даже за нее рада. Но я так не люблю,когда срываются уже утвержденные планы. Я посмотрела на себя в зеркало,и куда я так выпендрилась?Буду сидеть и любоваться на Светкино счастье. Ей уже будет не до меня. Знаю я,что означает помириться с любимым человеком. Хоть бы Костик друга бы какого взял,может и вечер бы сложился...Так захотелось раздеться и никуда не идти, пришлось взять себя в руки.

Я вышла из дома в назначенное время,но Светки и ее Костика не было и в помине. Я простояла полчаса как дура возле подъезда. Уже хотела плюнуть и уйти домой,но тут позвонила пропажа и сказала,что они уже подъезжают. Я чертыхнулась,но вздохнула с облегчением. Светке,по-моему,стыдно не было совсем,впрочем,оно и понятно. Она сияла,как новогодняя елка. Костик мило улыбался. Может я бы и умилилась от их вида,если бы не была так раздражена. Но все-таки я вежливо улыбнулась. В машине оказался еще один человек,это был приятель Костика,и я подумала,что вознаграждена наконец за этот дурацкий день.

В клубе я посмотрела на него более внимательно. Не красавец,но достаточно приятный. Светка шепнула мне на ухо,что задержались они потому,что заезжали за ним ради меня. Теперь было вроде совсем глупо обижаться за их опоздание. Сергей,так звали друга Костика,небыл весельчаком и балагуром,но молчуном не являлся тоже. И вроде вечер даже начал приносить свои приятные плоды,я расслабилась. Сергей ухаживал за мной,но танцевать отказался. Жаль, танцевать я очень люблю. Он не отпускал меня от себя,становился все пьяней и от этого начал превращаться в обузу. Вскоре я уже с ужасом смотрела на него и думала как бы сбежать. Тем более,Светка с Костиком не появлялись уже какое-то время. Я обратила на это внимание. Сергей сказал заплетающимся языком,что они попрощались пока я пудрила носик. Мрак!Этого я Светке никогда не прощу!Я теперь еще больше захотела уйти. Не тут-то было. Сергей вцепился в меня как клещ. Он начал жаловаться на жену,Боже,он еще и женат!Ну,Светик...Потом на тещу,которая отравила ему жизнь. Как апофеоз вечера,он заглянул в свой кошелек и обнаружил,что деньги закончились и стал просить заказать ему еще водки. Здесь я уже не выдержала и практически побежала к выходу. Сергей пошел за мной. Я начала лихорадочно искать такси. Оно подъехало,когда это чудовище было уже рядом. Он полез за мной в такси. Я уже почти плакала от бессилия,но случилось чудо. Водитель оказался его знакомым,причем,мужем подруги его жены. Я тут же сказала,что не буду мешать приятелям и выскочила из машины. Они уехали.

profilib.net


Смотрите также