Тмутараканский камень. Тмутараканского камня


СООБЩЕНИЕ О ТМУТАРАКАНСКОМ КАМНЕ КРАТКО В ОБЩЕМ — "Собираем рассеянное" [1981 Козлов В

Камень был найден солдатами на городище и уложен у входа в казарму вместо порога. Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. В тот момент интерес к камню пропал, и его было велено оставить в Тамани.

Надпись была впервые опубликована А. И. Мусиным-Пушкиным в 1794 году. Эта публикация и последующие исследования А. Н. Оленина положили начало русской эпиграфике и палеографии. Уникальность надписи послужила причиной сомнений в её подлинности. Споры на эту тему продолжались до XX века. Одно из доказательств подлинности — то, что археологами на месте находки камня были открыты остатки летописной Тмутаракани.

тмутараканский камень — Самое интересное в блогах

1 версия: 8 августа1792 года Пустошкин самовольно повез камень для показа своему начальству на крейсерском судне «Панагия Апотуменгано» в Херсон. Там в ночь на 9 сентября 1792 г. судно сорвало с якоря и бурей угнало в Константинополь. Только в конце марта 1793 г., спустя почти 7 месяцев, оно вернулось обратно, а затем в Николаев.

Будучи президентом Академии Художеств и обер-прокурором Синода, Мусин-Пушкин велел вернуть камень на прежнее место, а в Петербург доставить точный снимок. Только к маю 1793 года камень вернулся обратно на Тамань. Там, в 1793 году, Мусин-Пушкин был обвинен в подлоге, настолько невероятным казалось содержание надписи.

Но камень уже плыл на купеческом судне Евтея Кленова в Херсон. Там камень пролежал до 1803 года, когда посетивший Тамань архитектор академик Н. А. Львов-Никольский обратил на него внимание.

Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. Тмутарканский камень — это большая мраморная плита с буквами. На камне написано, что «ЛЕТА 6576 ИНДИКТА 6 ГЛЕБ КНЯЗЬ МЕРИЛ МОРЕ ПО ЛЕДУ ОТЪ ТЪМУТОРОКАНЯ ДО КОРЧЕВА 1400 САЖЕН».

О защите Россией своего рынка в связи с евроассоциацией Украины

В таком качествереликвию застал командир егерей ученый немец премьер-майор Христофор Карлович Розенберг. Кстати, говорят, что именно Мусин-Пушкин надоумил императрицу доставить реликвию в Санкт-Петербург. Лишь через год изыскалась возможность вывезти камень, правда, доехал он лишь до Тамани. Кстати, этот обломок до сих пор хранится в Таманском музее. Что же до самой реликвии, то она сначала уехала в керченский музей, а из него — в Эрмитаж.

В настоящее время камень хранится в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Т. е. князь Глеб в 1068 году мерил море по льду от Тмутаракани до Керчи, измеряя ширину Керченского пролива между двумя частями своего княжества.

Не только готы и греки, но и русские жили в Таврии. Дело не в корнях, а в древнерусском городе, который так и назывался: Россия. А еще в большей степени “Тмутаракань” была даже не географической точкой, а обозначением степени наибольшей отдаленности. Началось все со Святослава Храброго, который в 965 году наголо разгромил хазар, после чего в составе Киевского княжества появилась византийская Таматарха, зазвучавшая по-славянски как “Тьмутаракань”.

Азовское море — климат и температурный режим

В последний раз Тмутаракань упоминается в летописях под 1094 годом, когда здешний князь Олег, получивший позорное прозвище “Гориславович”, заключив союз с половцами, пошел с войной на Чернигов. В 1154 году арабский историк Идриси писал: “Тмутаракань окружена возделываемыми полями и виноградниками. Город этот густо населен и весьма цветущ, в нем бывают ярмарки, на которые стекается народ со всех близких и дальних краев”. Чуть позже в этих местах образовалась самостоятельная татарская орда во главе с ханом Ногаем, а еще через некоторое время на месте Тмутаракани возникла генуэзская колония Матрега.

Археологи, впоследствии буквально вгрызшиеся в землю, ужаснулись: глубина культурного слоя во многих местах достигала двенадцати метров! В античные времена здесь был не полуостров, а архипелаг из пяти крупных островов, один из которых (на нем и была Тмутаракань) именовался Синдикой. В VI веке до Н.Э. греки основывают здесь Фанагорию (там жили переселенцы из города Теоса) и Гермонассу (туда переселились выходцы с острова Лесбос).

Самыми первыми Тмутараканский камень нашли солдаты егерского батальона, который был расквартирован в Тамани незадолго до прибыти в нее казаков. Многие историки до сих пор считают: под словом “Русь” в те годы как раз и подразумевалось Тмутараканское княжество. И решил оставить все к черту. Тамань он выбрал просто так, “тыкнув в карту”.

Популярное:

  • Как быстро выучить пересказ? Это поможет быстрее выучить большое стихотворение. Я всегда так делаю..Но если ты не знаешь да же как звучат слова на английском и по этому ты не иожешь выучить! Английский у нас […]
  • Процесс Синявского и Даниэля Даниэль был обвинен в написании повестей «Говорит Москва» и «Искупление» и рассказов «Руки» и «Человек из МИНАПа». Даниэль был осуждён на 5 лет лагерей по предъявленной ему […]
  • Степени и формы олигофрении Все мыслительные процессы при олигофрении характеризуются выраженной тугоподвижностью. Это определяет основную специфику дефекта при олигофрении — тотальность и иерархичность. […]

kalavalapi.ru

Тмутараканский камень — ЭНЭ

Тмутараканский камень

Тмутараканский камень — мраморная плита с древнерус. надписью, найденная в 1792 на Таманском полуострове. В наст. время хранится в Гос. Эрмитаже в Санкт-Петербурге. В надписи сообщается об измерении расстояния между двумя городами — Тмутараканью и Корчевом (Керчью) «по леду». «В лето 6576 (1068 г.) индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тмутороканя до Корчева 10 000 и 4000 сажен». Надпись связана со Словом о полку Игореве временем ее находки, именем первого исследователя надписи — А. И. Мусина-Пушкина и упоминанием в ней Тмутаракани. Первое обоснованное прочтение надписи, являющееся теперь общепринятым, было предложено А. Н. Олениным. Необычность содержания надписи из-за отсутствия каких бы то ни было аналогий среди известных к тому времени древнерус. памятников и невысокий уровень палеогр. и лингвистич. знаний в период находки и начала изучения Т. К. вызвали у ряда исследователей сомнения в его подлинности (П. П. Свиньин, Н. С. Арцыбашев, Г. И. Спасский). Однако в дальнейшем наблюдения крупнейших палеографов, историков, лингвистов (И. И. Срезневского, А. А. Спицына, А. И. Соболевского, И. А. Шляпкина), хотя и знакомившихся с надписью в основном по несовершенным фотографиям и копиям, убедили науч. общественность в ее древности. Вопрос о подложности камня снова был поднят А. Мазоном в 1940 в связи с его попытками поставить под сомнение подлинность Слова о полку Игореве Мазон считал, что подделка камня была совершена в кружке Мусина-Пушкина с целью доказать и подлинность Слова о полку Игореве, где также упоминается Тмутаракань. Идеи Мазона относительно С. были поддержаны А. А. Зиминым, а в связи с камнем — А. Л. Монгайтом. Эти работы не содержали ни новых фактов, ни каких-либо дополнит. аргументов для обоснования взгляда на Т. К. как на подделку. Проведенный А. А. Медынцевой тщательный палеогр. побуквенный анализ (в ее книге представлен богатый иллюстративный материал — фотографии и прориси как самой надписи, так и надписей и рукописей X—XII вв.), опора на исследование самого камня и степени его разрушения (работы Б. В. Сапунова), привлечение исследовательницей сведений южнослав. и древнерус. эпиграфич. памятников X—XI вв., найденных в последние десятилетия (древнеболг. надписи, надписи-граффити из Софии Киевской и Софии Новгородской), со всей очевидностью показали, что Т. К. стоит в одном ряду с этими памятниками и с древнейшими рус. рукописями, принадлежит той же эпохе в развитии слав. письма. В отличие от своих предшественников, Медынцева исследовала надпись на самом камне. Филол. особенностям надписи обнаружены аналогии в берестяных грамотах XI—XII вв., в киевских и новгородских граффити, источниках, которые не были известны первым исследователям памятника. По утверждению Медынцевой, «надпись на Тмутараканском камне не представляет собой ничего исключительного ни по содержанию, ни по древности, ни по палеографическим или филологическим особенностям» (Тмутараканский камень. С. 47). Нет никаких сомнений в ее подлинности, что косвенным образом снимает и один из аргументов скептиков в отношении подлинности С.

Литература

  • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении древнего Российского Тмутараканского княжения. СПб., 1794. С. 55—63;
  • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792-м году. СПб., 1806;
  • Свиньин П. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // ОЗ. 1826. Ч. 25. С. 446—452;
  • Арцыбашев Н. О Тмутаракани // Тр. и летописи ОИДР. 1828. Ч. 4, кн. 1. С. 80—101;
  • Кеппен П. И. Нечто о Тмутараканском камне // Там же. 1830. Ч. 5. С. 300—301; *Спасский Г. Исследование Тмутараканского камня с русской надписью // ОЗ. 1844. Т. 36. Отд. 2. С. 63—75;
  • Срезневский И. И. Славяно-русская палеография XI—XV вв. СПб., 1885. С. 131—133;
  • Спицын А. Тмутараканский камень // Зап. Отд-ния рус. и слав. археологии Рус. археол. об-ва. Пг., 1915. Т. 11. С. 103—132;
  • Mazon A. Le Slovo d’Igor. Paris, 1940. P. 76, 77, 162, 217;
  • Quelques données historiques sur le Slovo d’Igor’ et Tmutorokan’ par M. I. Uspenskij (1866—1942) / Traduction française et texte russe avec pièces complémentaires et appendice par André Mazon et Michel Laran. Paris, 1965 **[рец.: Дмитриев Л. А. Новая работа о «Слове о полку Игореве» // РЛ. 1966. № 2. С. 246; Лихачев Д. В поисках единомышленников // ВЛ. 1966. № 5. С. 158—166];
  • Зимин А. А. Приписка к Псковскому Апостолу 1307 г. и «Слово о полку Игореве» // РЛ. 1966. № 2. С. 71—73;
  • Монгайт А. Л. Надпись на камне. М., 1969
    • [рец.: Захаров В. А. К вопросу о подлинности Тмутараканского камня // История СССР. 1969. № 5. С. 211—213;
  • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня // Сов. археология. 1969. № 3. С. 278—283];
  • Сапунов Б. В. О Тмутороканском камне 1068 г. // Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Культура. Археология: Ежегодник 1975 г. М., 1976. С. 457—471;
  • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. М., 1979
    • [рец.: Захаров В. А. // Сов. археология. 1983. № 1. С. 294—297; *Попконстантинов К. // Там же. С. 297—299].

Т. В. Рождественская

См.также

Источники

В статье использованы материалы из Фундаментальной электронной библиотеки "Русская литература и фольклор".

wiki.laser.ru

Тмутараканский камень — Википедия

Тмутарака́нский ка́мень — мраморная плита с высеченной на ней кириллической надписью на древнерусском языке, найденная в 1792 год на Таманском полуострове адмиралом П. Пустошкиным. В настоящее время хранится в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Является древнейшим свидетельством гидрографических работ Древней Руси.

Текст надписи гласит:

«В лето 6576[1]индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тмутороканя до Корчева 14000 сажен».

В надписи речь идёт о Тмутараканском князе Глебе Святославиче.

История находки[править]

Надпись была впервые опубликована А. И. Мусиным-Пушкиным в 1794 году. Эта публикация и последующие исследования А. Н. Оленина положили начало русской эпиграфике и палеографии. Уникальность надписи послужила причиной сомнений в её подлинности. Споры на эту тему продолжались до XX века. Одно из доказательств подлинности — то, что археологами на месте находки камня были открыты остатки летописной Тмутаракани.

Вскоре после открытия камень мог быть навсегда утерян. История этого дела такова:

1 версия: 8 августа 1792 года Пустошкин самовольно повез камень для показа своему начальству на крейсерском судне «Панагия Апотуменгано» в Херсон. Там в ночь на 9 сентября 1792 г. судно сорвало с якоря и бурей угнало в Константинополь. Только в конце марта 1793 г., спустя почти 7 месяцев, оно вернулось обратно, а затем в Николаев. Здесь о камне узнал премьер-майор Г. Егоров, который, вернувшись в Петербург, и сообщил о находке Мусин-Пушкину. Будучи президентом Академии Художеств и обер-прокурором Синода, Мусин-Пушкин велел вернуть камень на прежнее место, а в Петербург доставить точный снимок. Только к маю 1793 года камень вернулся обратно на Тамань[2].

2 версия: узнав об этой находке от Пустошкина, страстный собиратель древностей Мусин-Пушкин, разрекламировал находку в Санкт Петербурге и императрица Екатерина повелела привезти камень в столицу, прежде скопировав его надписи, которые оказались в Петербурге довольно быстро. Там, в 1793 году, Мусин-Пушкин был обвинен в подлоге, настолько невероятным казалось содержание надписи. В тот момент интерес к камню пропал, и его было велено оставить в Тамани. Но камень уже плыл на купеческом судне Евтея Кленова в Херсон. Войсковой судья Черноморского казачьего войска Головатый дал указание купцу вернуть камень, и он, проделав длительное путешествие по Черному морю через многие порты, в том числе и через Константинополь, вернулся на Тамань. Головатый распорядился поместить камень для обозрения у «фонтана», а затем переместил его в «прекрасный сад», у построенной в 1793—1794 годах под его началом Покровской церкви (под строительство церкви было приспособлено старое небольшое здание, современный вид с античными, дорического стиля колоннами, Покровская церковь приобрела после капитальной реставрации архитектором И. К. Мальгербом в 1911 году[3][4]). Там камень пролежал до 1803 года, когда посетивший Тамань архитектор академик Н. А. Львов-Никольский обратил на него внимание. В 1835 году, после сильного песчаного урагана (которые называют «черная буря») 1834 года, занесшего не только посевы и сады, но дома казаков и стены храма (как раз вскоре здесь побывал Лермонтов, отчасти, вероятно, потому назвавший (от лица Печорина) Тамань — «самый скверный городишко»), камень был перевезён в Керченский музей, а в 1851 году — в Санкт-Петербург[5].

Сомнения в подлинности[править]

И в XIX, и в XX веках исследователи придерживались различных точек зрения по поводу подлинности камня. Дискуссия прекратилась в 1970-е годы, когда накопившееся число открытых памятников Древней Руси позволило провести подробный сравнительный анализ языка, особенностей шрифта и исторического контекста в целом.

  • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении Российского Тмутараканского княжения. — СПб., 1794.
  • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. — СПб.: Медицинская типография, 1806.
  • Свиньин П. П. Часть XXV. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // Отечественные записки. — СПб., 1826.
  • Арцыбашев Н. Часть IV. Книга I. О Тмутаракани // Труды Общества истории и древностей Российских. — М., 1828.
  • Кеппен П. И. Часть V. Нечто о Тмутараканском камне // Труды и записки Общества истории и древностей Российских, учрежденные при Московском Университете. — М., 1830.
  • Спасский Г. Раздел II. Исследование Тмутороканского камня с русской надписью // Отечественные записки. — СПб., 1844. — Т. XXXVI.
  • Мирошкин М. Я. Исследование академика Буткова о Тмутаракани и Тмутороканском камне // ИАО. — СПб., 1863. —,.
  • Прозрителев Г. Н. К истории Тмутараканского камня // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Апостолов Л. Камень с надписью деяний князя Глеба // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Спицын А. А. Тмутараканский камень // Записки отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества. — Пг., 1915. — Т. 11.
  • Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня // Вестник археологии и истории издаваемый Петроградчским археологическим институтом. — Пг., 1917. —.
  • Бертье-Делагард А. Заметки о Тмутараканском камне (рус.) // Известия Таврической ученой археологической комиссии. — СПб., 1918. —.
  • Орлов А. С. Приложение. Подлинное дело о Тмутараканском камне. Протокол Ставропольской ученой комиссии 1911 г. декабря 17 об осмотре ‘дела’ 1793 г. о Тмутараканском камне… // Библиография русских надписей 11-15 вв. — М.-Л., 1952.
  • Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. — М., 1949. —.
  • Драчук В. С. Надпись на камне. — 1971.
  • Мазон А. Тъмутороканский блъванъ // Revue des Etudes Slaves. — Paris, 1961. —.
  • Галицкий В. Тмутараканский камень // Земля и люди. — М., 1967.
  • Лопатина Л. Е. Тмутараканскому камню — 900 лет // Русская речь. — М., 1968. —.
  • Монгайт А. Л. Надпись на камне. — М., 1969.
  • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня? // Советская археология. — М., 1969. —.
  • Сапунов Б. В. Ещё раз к вопросу о подлинности Тмутараканского камня // Труды Государственного Эрмитажа. — Л., 1970. —.
  • Сапунов Б. В. О Тмутараканском камне 1068 г. // Памятники культуры: Новые открытия. 1975. — М., 1976.
  • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. — М.: Наука, 1979. — 56 с. — 4900 экз. (обл.)
  • Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // От Тмутороканя до Тамани IX—XIX вв.: Сборник Русского исторического общества. — М., 2002. —.
  • Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. — Краснодар: Центр информ. и экон. развития печати, телевидения и радио Краснодар. края, 2004. — 313 с. (Описание истории основания казаками городов и станиц на месте бывших суворовских укреплений, входящих в Кубанскую кордонную линию)

wp.wiki-wiki.ru

Тмутараканский камень — Википедия РУ

Текст

История находки

  Расстояние в 14000 маховых сажень (24 км) совпадает с расстоянием между центральными храмами Корчева (Керчи) и Тмутаракани (Тамани)

Надпись была впервые опубликована А. И. Мусиным-Пушкиным в 1794 году. Эта публикация и последующие исследования А. Н. Оленина положили начало русской эпиграфике и палеографии. Уникальность надписи послужила причиной сомнений в её подлинности. Споры на эту тему продолжались до XX века. Одно из доказательств подлинности — то, что археологами на месте находки камня были открыты остатки летописной Тмутаракани.

Нахождение камня также приписывалось Х. К. Розенбергу (П. С. Палласом) и А. А. Головатову (Н. А. Львовым).

Политическое значение памятника

Памятники Тмутаранского княжества всегда были весьма политизированны, так как с одной стороны, доказывали наличие русских в Крыму и на Кавказе более 1000 лет, а с другой стороны, высокая романизированность русского населения княжества позволяла подтверждать концепцию преемственности «Москва — третий Рим». В эпоху открытия Тмутараканского камня памятник также оказался в центре политики, но с иначе смещёнными акцентами, чем в современных дискуссиях. Екатерина II строила планы возвращения «в христианское лоно» Греции как зависимой территории от России — в этом аспекте Тмутараканский камень воспринимался как свидетельство исторической преемственности и связи Византийской империи и Киевской Руси, которые, по этой логике, должны быть «вместе». Таким образом памятник оказался сразу же в центре политической пропаганды. Ситуативные союзники России, такие как Франция, поддержали подобную линию, в частности французский дипломат адъютант Дюрок даже получил на это специальные указания.[5] В то же время политические противники территориальной экспансии России были намерены противостоять подобной исторической пропаганде, что в том числе привело к бурным спорам о подлинности памятника.

Доказательства подлинности памятника

Уникальность надписи и её необычный грамматический строй сразу вызвали оживлённую дискуссию о его подлинности. Тмутараканский камень исследовали российские историки А. Оленин, А. Спицын, Б. Рыбаков, А. Монгайт. Следует отметить, что до этого русской эпиграфики практически не существовало, фактически она была основана в ходе таких научных дискуссий. Причём для не имеющих ещё опыта в подобной научной дисциплине историков задача была особенно сложна, так как Тмутараканский камень остаётся древнейшей древнерусской надписью на камне и поднял вопросы не только в области древнерусского языка, но и специальной стилистики древнерусских надписей такого рода. Дискуссия вызвала также и большой культурный интерес, так как упомянутый в «Слове об полку Игореве» «тмутараканский болван», по всей видимости, подразумевал именно Тмутараканский камень[6].

Первичная проверка показала, что сведения надписи полностью подтверждаются данными из летописных древнерусских источников. В 1068 году в Тмутаракани действительно княжил Глеб Святославич, который впоследствии был новгородским князем. Поскольку данная область находилась под влиянием Византии, то использование индикта для датировки также естественно. Расстояние на камне указано верно, если исходить из того, что князь измерил его между центральными храмами Корчева и Тмутаракани.

Тем не менее А. Монгайт высказывал возражения в основном филологического толка. Научную дискуссию закрыла выдающийся эпиграфист А. А. Медынцева в фундаментальном исследовании, посвящённом надписи на Тмутараканском камне, полностью доказав его подлинность в своей монографии 1976 года. На текущий момент споры бывают только в среде любителей[7].

А. А. Медынцевой доказала подлинность памятника сразу несколькими способами:[8]

  • Тщательный побуквенный анализ на предмет прописи указывал, что тот, кто делал надпись, владел естественным образом почерком того времени (в её книге представлен богатый иллюстративный материал — фотографии и прориси как самой надписи, так и надписей и рукописей X—XII вв.)
  • Исследование самого камня и определение его возраста по степени его разрушения (использовались работы Б. В. Сапунова), что показало, что камень был высечен примерно в указанный на нём период и не имеет следов искусственного старения
  • Привлечение исследовательницей сведений южнославянских и древнерусских эпиграфических памятников X—XI вв., найденных в последние десятилетия (древнеболгарские надписи, надписи-граффити из Софии Киевской и Софии Новгородской), со всей очевидностью показали, что Тмутараканский камень стоит в одном ряду с этими памятниками и с древнейшими русскими рукописями, принадлежит той же эпохе в развитии славянского письма
  • Самое убедительное доказательство Медынцевой филологическое. Филологическим особенностям надписи обнаружены аналогии в берестяных грамотах XI—XII вв., в киевских и новгородских граффити, источниках, которые не были известны первым исследователям Тмутараканского камня и поэтому они не были в состоянии подделать правила древней грамматики, которые в то время были просто неизвестны никому. Одновременно так Медынцева разбила аргументы критиков-филологов, которые как раз апеллировали к неизвестным ранее грамматическим оборотам, но открытие новых берестяных грамот сняло с повестки такие аргументы.

Предполагаемая карта Керченского пролива на памятнике и реконструкция геодезических методов князя Глеба

Тмутараканский камень крайне заинтересовал кроме историков учёных-геодезистов, так как довольно загадочен метод, как Глеб смог произвести такие нетривиальные геодезические работы. Дело в том, что дистанция видимости до горизонта человека, стоящего на льду, составляет всего 4,7 километра. С учётом низменного характера местности Глеб мог посередине пролива наблюдать лишь некоторые холмы со стороны Керчи и не по своему маршруту движения.

Геодезист A.C. Тиньков считает, что князь Глеб для этого составил карту очертания берегов Керченского пролива, которая нечётким образом царапинами нанесена как граффити на Тмутараканский камень на боковой поверхности[9].

А. С. Тиньков отмечает, что Глеб наиболее вероятно выполнил геодезическую задачу следующим образом:

  • Была составлена карта берегов с ориентирами для топографической съёмки как вершины гор (холмов) Митридат, Ада, Зеленского и Лисья.
  • Был установлен масштаб карты как 1:56000 и отмечен «масштабным крестом» на схеме.
  • Далее была составлена фигура-триангуляция между ориентирами, которая изображена в виде «тмутараканского четырехугольника»

Таким образом, по мнению А. С. Тинькова, Глеб как и современные геодезисты вычислил расстояние между объектами математически. Хотя большинство геодезистов соглашаются с доводами Тинькова, так как они воспроизводят обычную современную топографическую съемку, но никто из историков не готов подтвердить возможность использования таких методов в XI веке, так как требуются совершенные приборы для измерения углов как теодолит, а также математик, способный произвести вычисления. Хотя в Крыму было много греков-архитекторов, владеющих математическими расчетами, но в данном случае требовалось найти в XI веке математика, владеющего тригонометрией, которых в то время было несколько человек в мире. Кроме этого, классическое описание всех надписей и царапин на Тмутараканском камне, выполненное А. И. Мусиным-Пушкиным, указывает бессистемный набор повреждений там, где Тиньков утверждает наличие граффити[6].

Поэтому скорее всего теорию Тинькова можно отнести к маргинальной теории. Однако тем не менее это является первой попыткой осмысления геодезических методов, используемых Глебом, и понимания их нетривиальности в любом случае. Также работа Тинькова выявила природные ориентиры, которые Глеб мог использовать для своей ориентации перемещаясь по льду, что не снимает с повестки дня вопрос: как Глеб определял углы относительно них.

См. также

Примечания

Литература

  • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении Российского Тмутараканского княжения. — СПб., 1794.
  • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. — СПб.: Медицинская типография, 1806.
  • Свиньин П. П. Часть XXV. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // Отечественные записки. — СПб., 1826.
  • Арцыбашев Н. Часть IV. Книга I. О Тмутаракани // Труды Общества истории и древностей Российских. — М., 1828.
  • Кеппен П. И. Часть V. Нечто о Тмутараканском камне // Труды и записки Общества истории и древностей Российских, учрежденные при Московском Университете. — М., 1830.
  • Спасский Г. Раздел II. Исследование Тмутороканского камня с русской надписью // Отечественные записки. — СПб., 1844. — Т. XXXVI.
  • Мирошкин М. Я. Исследование академика Буткова о Тмутаракани и Тмутороканском камне // ИАО. — СПб., 1863. — Т. II, вып. 5-6.
  • Прозрителев Г. Н. К истории Тмутараканского камня // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Апостолов Л. Камень с надписью деяний князя Глеба // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Спицын А. А. Тмутараканский камень // Записки отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества. — Пг., 1915. — Т. 11.
  • Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня // Вестник археологии и истории издаваемый Петроградчским археологическим институтом. — Пг., 1917. — Вып. XXII.
  • Бертье-Делагард А. Заметки о Тмутараканском камне (рус.) // Известия Таврической ученой археологической комиссии. — СПб., 1918. — № 55.
  • Орлов А. С. Приложение. Подлинное дело о Тмутараканском камне. Протокол Ставропольской ученой комиссии 1911 г. декабря 17 об осмотре ‘дела’ 1793 г. о Тмутараканском камне… // Библиография русских надписей 11-15 вв. — М.-Л., 1952.
  • Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. — М., 1949. — Вып. 10.
  • Драчук В. С. Надпись на камне. — 1971.
  • Мазон А. Тъмутороканский блъванъ // Revue des Etudes Slaves. — Paris, 1961. — № 39.
  • Галицкий В. Тмутараканский камень // Земля и люди. — М., 1967.
  • Лопатина Л. Е. Тмутараканскому камню — 900 лет // Русская речь. — М., 1968. — № 3.
  • Монгайт А. Л. Надпись на камне. — М., 1969.
  • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня? // Советская археология. — М., 1969. — № 3.
  • Сапунов Б. В. Ещё раз к вопросу о подлинности Тмутараканского камня // Труды Государственного Эрмитажа. — Л., 1970. — Т. XI.
  • Сапунов Б. В. О Тмутараканском камне 1068 г. // Памятники культуры: Новые открытия. 1975. — М., 1976.
  • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. — М.: Наука, 1979. — 56 с. — 4900 экз. (обл.)
    • Попконстантинов К. Рецензия на : Медынцева А. А. Тмутараканский камень. М. 1979 // Советская археология. — М., 1983. — № 1.
  • Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // От Тмутороканя до Тамани IX—XIX вв.: Сборник Русского исторического общества. — М., 2002. — № 4(152).
  • Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. — Краснодар: Центр информ. и экон. развития печати, телевидения и радио Краснодар. края, 2004. — 313 с. (Описание истории основания казаками городов и станиц на месте бывших суворовских укреплений, входящих в Кубанскую кордонную линию)

http-wikipediya.ru

Тмутараканский камень ру вики

Текст

История находки

Политическое значение памятника

Памятники Тмутаранского княжества всегда были весьма политизированны, так как с одной стороны, доказывали наличие русских в Крыму и на Кавказе более 1000 лет, а с другой стороны, высокая романизированность русского населения княжества позволяла подтверждать концепцию преемственности «Москва — третий Рим». В эпоху открытия Тмутараканского камня памятник также оказался в центре политики, но с иначе смещёнными акцентами, чем в современных дискуссиях. Екатерина II строила планы возвращения «в христианское лоно» Греции как зависимой территории от России — в этом аспекте Тмутараканский камень воспринимался как свидетельство исторической преемственности и связи Византийской империи и Киевской Руси, которые, по этой логике, должны быть «вместе». Таким образом памятник оказался сразу же в центре политической пропаганды. Ситуативные союзники России, такие как Франция, поддержали подобную линию, в частности французский дипломат адъютант Дюрок даже получил на это специальные указания.[3] В то же время политические противники территориальной экспансии России были намерены противостоять подобной исторической пропаганде, что в том числе привело к бурным спорам о подлинности памятника.

Доказательства подлинности памятника

Уникальность надписи и её необычный грамматический строй сразу вызвали оживлённую дискуссию о его подлинности. Мнение, что камень является подделкой (предположительно самого Мусина-Пушкина), высказывали, в частности, ленинградский историк и краевед М. И. Успенский и французский славист Андре Мазон, опубликовавший в 1956 году рукопись его неоконченной работы 1925 года «Небольшие исторические данные о происхождении „Слова о полку Игореве“ и Тмутараканского камня».

Тмутараканский камень исследовали российские историки А. Оленин, А. Спицын, Б. Рыбаков, А. Монгайт. Следует отметить, что до этого русской эпиграфики практически не существовало, фактически она была основана в ходе таких научных дискуссий. Причём для не имеющих ещё опыта в подобной научной дисциплине историков задача была особенно сложна, так как Тмутараканский камень остаётся древнейшей древнерусской надписью на камне и поднял вопросы не только в области древнерусского языка, но и специальной стилистики древнерусских надписей такого рода. Дискуссия вызвала также и большой культурный интерес, так как упомянутый в «Слове об полку Игореве» «тмутараканский болван», по всей видимости, подразумевал именно Тмутараканский камень[4].

Первичная проверка показала, что сведения надписи полностью подтверждаются данными из летописных древнерусских источников. В 1068 году в Тмутаракани действительно княжил Глеб Святославич, который впоследствии был новгородским князем. Поскольку данная область находилась под влиянием Византии, то использование индикта для датировки также естественно. Расстояние на камне указано верно, если исходить из того, что князь измерил его между центральными храмами Корчева и Тмутаракани.

Тем не менее А. Монгайт высказывал возражения в основном филологического толка. Научную дискуссию закрыла выдающийся эпиграфист А. А. Медынцева в фундаментальном исследовании, посвящённом надписи на Тмутараканском камне, полностью доказав его подлинность в своей монографии 1976 года. На текущий момент споры бывают только в среде любителей[5].

А. А. Медынцева доказала подлинность памятника сразу несколькими способами:[6]

  • Тщательный побуквенный анализ на предмет прописи указывал, что тот, кто делал надпись, владел естественным образом почерком того времени (в её книге представлен богатый иллюстративный материал — фотографии и прориси как самой надписи, так и надписей и рукописей X—XII вв.)
  • Исследование самого камня и определение его возраста по степени разрушения (использовались работы Б. В. Сапунова) показало, что камень был высечен примерно в указанный на нём период и не имеет следов искусственного старения
  • Привлечение исследовательницей сведений южнославянских и древнерусских эпиграфических памятников X—XI вв., найденных в последние десятилетия (древнеболгарские надписи, надписи-граффити из Софии Киевской и Софии Новгородской), со всей очевидностью показали, что Тмутараканский камень стоит в одном ряду с этими памятниками и с древнейшими русскими рукописями, принадлежит той же эпохе в развитии славянского письма
  • Самое убедительное доказательство Медынцевой филологическое. Филологическим особенностям надписи обнаружены аналогии в берестяных грамотах XI—XII вв., в киевских и новгородских граффити, источниках, которые не были известны первым исследователям Тмутараканского камня и поэтому они не были в состоянии подделать правила древней грамматики, которые в то время были просто неизвестны никому. Одновременно так Медынцева разбила аргументы критиков-филологов, которые как раз апеллировали к неизвестным ранее грамматическим оборотам, но открытие новых берестяных грамот сняло с повестки такие аргументы.

Предполагаемая карта Керченского пролива на памятнике и реконструкция геодезических методов князя Глеба

Тмутараканский камень крайне заинтересовал кроме историков учёных-геодезистов, так как довольно загадочен метод, как Глеб смог произвести такие нетривиальные геодезические работы. Дело в том, что дистанция видимости до горизонта человека, стоящего на льду, составляет всего 4,7 километра. С учётом низменного характера местности Глеб мог посередине пролива наблюдать лишь некоторые холмы со стороны Керчи и не по своему маршруту движения.

Геодезист A.C. Тиньков считает, что князь Глеб для этого составил карту очертания берегов Керченского пролива, которая нечётким образом царапинами нанесена как граффити на Тмутараканский камень на боковой поверхности[7].

А. С. Тиньков отмечает, что Глеб наиболее вероятно выполнил геодезическую задачу следующим образом:

  • Была составлена карта берегов с ориентирами для топографической съёмки как вершины гор (холмов) Митридат, Ада, Зеленского и Лисья.
  • Был установлен масштаб карты как 1:56000 и отмечен «масштабным крестом» на схеме.
  • Далее была составлена фигура-триангуляция между ориентирами, которая изображена в виде «тмутараканского четырехугольника»

Таким образом, по мнению А. С. Тинькова, Глеб как и современные геодезисты вычислил расстояние между объектами математически. Хотя большинство геодезистов соглашаются с доводами Тинькова, так как они воспроизводят обычную современную топографическую съемку, но никто из историков не готов подтвердить возможность использования таких методов в XI веке, так как требуются совершенные приборы для измерения углов как теодолит, а также математик, способный произвести вычисления. Хотя в Крыму было много греков-архитекторов, владеющих математическими расчетами, но в данном случае требовалось найти в XI веке математика, владеющего тригонометрией, которых в то время было несколько человек в мире. Кроме этого, классическое описание всех надписей и царапин на Тмутараканском камне, выполненное А. И. Мусиным-Пушкиным, указывает бессистемный набор повреждений там, где Тиньков утверждает наличие граффити[4].

Поэтому скорее всего теорию Тинькова можно отнести к маргинальной теории. Однако тем не менее это является первой попыткой осмысления геодезических методов, используемых Глебом, и понимания их нетривиальности в любом случае. Также работа Тинькова выявила природные ориентиры, которые Глеб мог использовать для своей ориентации перемещаясь по льду, что не снимает с повестки дня вопрос: как Глеб определял углы относительно них.

См. также

  • Этокский памятник
  • Литература

    • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении Российского Тмутараканского княжения. — СПб., 1794.
    • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. — СПб.: Медицинская типография, 1806.
    • Свиньин П. П. Часть XXV. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // Отечественные записки. — СПб., 1826.
    • Арцыбашев Н. Часть IV. Книга I. О Тмутаракани // Труды Общества истории и древностей Российских. — М., 1828.
    • Кеппен П. И. Часть V. Нечто о Тмутараканском камне // Труды и записки Общества истории и древностей Российских, учрежденные при Московском Университете. — М., 1830.
    • Спасский Г. Раздел II. Исследование Тмутороканского камня с русской надписью // Отечественные записки. — СПб., 1844. — Т. XXXVI.
    • Мирошкин М. Я. Исследование академика Буткова о Тмутаракани и Тмутороканском камне // ИАО. — СПб., 1863. — Т. II, вып. 5-6.
    • Прозрителев Г. Н. К истории Тмутараканского камня // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
    • Апостолов Л. Камень с надписью деяний князя Глеба // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
    • Спицын А. А. Тмутараканский камень // Записки отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества. — Пг., 1915. — Т. 11.
    • Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня // Вестник археологии и истории издаваемый Петроградчским археологическим институтом. — Пг., 1917. — Вып. XXII.
    • Бертье-Делагард А. Заметки о Тмутараканском камне (рус.) // Известия Таврической ученой археологической комиссии. — СПб., 1918. — № 55.
    • Орлов А. С. Приложение. Подлинное дело о Тмутараканском камне. Протокол Ставропольской ученой комиссии 1911 г. декабря 17 об осмотре ‘дела’ 1793 г. о Тмутараканском камне… // Библиография русских надписей 11-15 вв. — М.-Л., 1952.
    • Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. — М., 1949. — Вып. 10.
    • Драчук В. С. Надпись на камне. — 1971.
    • Мазон А. Тъмутороканский блъванъ // Revue des Etudes Slaves. — Paris, 1961. — № 39.
    • Галицкий В. Тмутараканский камень // Земля и люди. — М., 1967.
    • Лопатина Л. Е. Тмутараканскому камню — 900 лет // Русская речь. — М., 1968. — № 3.
    • Монгайт А. Л. Надпись на камне. — М., 1969.
    • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня? // Советская археология. — М., 1969. — № 3.
    • Сапунов Б. В. Ещё раз к вопросу о подлинности Тмутараканского камня // Труды Государственного Эрмитажа. — Л., 1970. — Т. XI.
    • Сапунов Б. В. О Тмутараканском камне 1068 г. // Памятники культуры: Новые открытия. 1975. — М., 1976.
    • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. — М.: Наука, 1979. — 56 с. — 4900 экз. (обл.)
    • Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // От Тмутороканя до Тамани IX—XIX вв.: Сборник Русского исторического общества. — М., 2002. — № 4(152).
    • Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. — Краснодар: Центр информ. и экон. развития печати, телевидения и радио Краснодар. края, 2004. — 313 с. (Описание истории основания казаками городов и станиц на месте бывших суворовских укреплений, входящих в Кубанскую кордонную линию)

ruwikiorg.ru

Тмутараканский камень — википедия фото

Текст

История находки

  Расстояние в 14000 маховых сажень (24 км) совпадает с расстоянием между центральными храмами Корчева (Керчи) и Тмутаракани (Тамани)

Надпись была впервые опубликована А. И. Мусиным-Пушкиным в 1794 году. Эта публикация и последующие исследования А. Н. Оленина положили начало русской эпиграфике и палеографии. Уникальность надписи послужила причиной сомнений в её подлинности. Споры на эту тему продолжались до XX века. Одно из доказательств подлинности — то, что археологами на месте находки камня были открыты остатки летописной Тмутаракани.

Нахождение камня также приписывалось Х. К. Розенбергу (П. С. Палласом) и А. А. Головатову (Н. А. Львовым).

Политическое значение памятника

Памятники Тмутаранского княжества всегда были весьма политизированны, так как с одной стороны, доказывали наличие русских в Крыму и на Кавказе более 1000 лет, а с другой стороны, высокая романизированность русского населения княжества позволяла подтверждать концепцию преемственности «Москва — третий Рим». В эпоху открытия Тмутараканского камня памятник также оказался в центре политики, но с иначе смещёнными акцентами, чем в современных дискуссиях. Екатерина II строила планы возвращения «в христианское лоно» Греции как зависимой территории от России — в этом аспекте Тмутараканский камень воспринимался как свидетельство исторической преемственности и связи Византийской империи и Киевской Руси, которые, по этой логике, должны быть «вместе». Таким образом памятник оказался сразу же в центре политической пропаганды. Ситуативные союзники России, такие как Франция, поддержали подобную линию, в частности французский дипломат адъютант Дюрок даже получил на это специальные указания.[5] В то же время политические противники территориальной экспансии России были намерены противостоять подобной исторической пропаганде, что в том числе привело к бурным спорам о подлинности памятника.

Доказательства подлинности памятника

Уникальность надписи и её необычный грамматический строй сразу вызвали оживлённую дискуссию о его подлинности. Тмутараканский камень исследовали российские историки А. Оленин, А. Спицын, Б. Рыбаков, А. Монгайт. Следует отметить, что до этого русской эпиграфики практически не существовало, фактически она была основана в ходе таких научных дискуссий. Причём для не имеющих ещё опыта в подобной научной дисциплине историков задача была особенно сложна, так как Тмутараканский камень остаётся древнейшей древнерусской надписью на камне и поднял вопросы не только в области древнерусского языка, но и специальной стилистики древнерусских надписей такого рода. Дискуссия вызвала также и большой культурный интерес, так как упомянутый в «Слове об полку Игореве» «тмутараканский болван», по всей видимости, подразумевал именно Тмутараканский камень[6].

Первичная проверка показала, что сведения надписи полностью подтверждаются данными из летописных древнерусских источников. В 1068 году в Тмутаракани действительно княжил Глеб Святославич, который впоследствии был новгородским князем. Поскольку данная область находилась под влиянием Византии, то использование индикта для датировки также естественно. Расстояние на камне указано верно, если исходить из того, что князь измерил его между центральными храмами Корчева и Тмутаракани.

Тем не менее А. Монгайт высказывал возражения в основном филологического толка. Научную дискуссию закрыла выдающийся эпиграфист А. А. Медынцева в фундаментальном исследовании, посвящённом надписи на Тмутараканском камне, полностью доказав его подлинность в своей монографии 1976 года. На текущий момент споры бывают только в среде любителей[7].

А. А. Медынцевой доказала подлинность памятника сразу несколькими способами:[8]

  • Тщательный побуквенный анализ на предмет прописи указывал, что тот, кто делал надпись, владел естественным образом почерком того времени (в её книге представлен богатый иллюстративный материал — фотографии и прориси как самой надписи, так и надписей и рукописей X—XII вв.)
  • Исследование самого камня и определение его возраста по степени его разрушения (использовались работы Б. В. Сапунова), что показало, что камень был высечен примерно в указанный на нём период и не имеет следов искусственного старения
  • Привлечение исследовательницей сведений южнославянских и древнерусских эпиграфических памятников X—XI вв., найденных в последние десятилетия (древнеболгарские надписи, надписи-граффити из Софии Киевской и Софии Новгородской), со всей очевидностью показали, что Тмутараканский камень стоит в одном ряду с этими памятниками и с древнейшими русскими рукописями, принадлежит той же эпохе в развитии славянского письма
  • Самое убедительное доказательство Медынцевой филологическое. Филологическим особенностям надписи обнаружены аналогии в берестяных грамотах XI—XII вв., в киевских и новгородских граффити, источниках, которые не были известны первым исследователям Тмутараканского камня и поэтому они не были в состоянии подделать правила древней грамматики, которые в то время были просто неизвестны никому. Одновременно так Медынцева разбила аргументы критиков-филологов, которые как раз апеллировали к неизвестным ранее грамматическим оборотам, но открытие новых берестяных грамот сняло с повестки такие аргументы.

Предполагаемая карта Керченского пролива на памятнике и реконструкция геодезических методов князя Глеба

Тмутараканский камень крайне заинтересовал кроме историков учёных-геодезистов, так как довольно загадочен метод, как Глеб смог произвести такие нетривиальные геодезические работы. Дело в том, что дистанция видимости до горизонта человека, стоящего на льду, составляет всего 4,7 километра. С учётом низменного характера местности Глеб мог посередине пролива наблюдать лишь некоторые холмы со стороны Керчи и не по своему маршруту движения.

Геодезист A.C. Тиньков считает, что князь Глеб для этого составил карту очертания берегов Керченского пролива, которая нечётким образом царапинами нанесена как граффити на Тмутараканский камень на боковой поверхности[9].

А. С. Тиньков отмечает, что Глеб наиболее вероятно выполнил геодезическую задачу следующим образом:

  • Была составлена карта берегов с ориентирами для топографической съёмки как вершины гор (холмов) Митридат, Ада, Зеленского и Лисья.
  • Был установлен масштаб карты как 1:56000 и отмечен «масштабным крестом» на схеме.
  • Далее была составлена фигура-триангуляция между ориентирами, которая изображена в виде «тмутараканского четырехугольника»

Таким образом, по мнению А. С. Тинькова, Глеб как и современные геодезисты вычислил расстояние между объектами математически. Хотя большинство геодезистов соглашаются с доводами Тинькова, так как они воспроизводят обычную современную топографическую съемку, но никто из историков не готов подтвердить возможность использования таких методов в XI веке, так как требуются совершенные приборы для измерения углов как теодолит, а также математик, способный произвести вычисления. Хотя в Крыму было много греков-архитекторов, владеющих математическими расчетами, но в данном случае требовалось найти в XI веке математика, владеющего тригонометрией, которых в то время было несколько человек в мире. Кроме этого, классическое описание всех надписей и царапин на Тмутараканском камне, выполненное А. И. Мусиным-Пушкиным, указывает бессистемный набор повреждений там, где Тиньков утверждает наличие граффити[6].

Поэтому скорее всего теорию Тинькова можно отнести к маргинальной теории. Однако тем не менее это является первой попыткой осмысления геодезических методов, используемых Глебом, и понимания их нетривиальности в любом случае. Также работа Тинькова выявила природные ориентиры, которые Глеб мог использовать для своей ориентации перемещаясь по льду, что не снимает с повестки дня вопрос: как Глеб определял углы относительно них.

См. также

Примечания

Литература

  • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении Российского Тмутараканского княжения. — СПб., 1794.
  • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. — СПб.: Медицинская типография, 1806.
  • Свиньин П. П. Часть XXV. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // Отечественные записки. — СПб., 1826.
  • Арцыбашев Н. Часть IV. Книга I. О Тмутаракани // Труды Общества истории и древностей Российских. — М., 1828.
  • Кеппен П. И. Часть V. Нечто о Тмутараканском камне // Труды и записки Общества истории и древностей Российских, учрежденные при Московском Университете. — М., 1830.
  • Спасский Г. Раздел II. Исследование Тмутороканского камня с русской надписью // Отечественные записки. — СПб., 1844. — Т. XXXVI.
  • Мирошкин М. Я. Исследование академика Буткова о Тмутаракани и Тмутороканском камне // ИАО. — СПб., 1863. — Т. II, вып. 5-6.
  • Прозрителев Г. Н. К истории Тмутараканского камня // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Апостолов Л. Камень с надписью деяний князя Глеба // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Спицын А. А. Тмутараканский камень // Записки отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества. — Пг., 1915. — Т. 11.
  • Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня // Вестник археологии и истории издаваемый Петроградчским археологическим институтом. — Пг., 1917. — Вып. XXII.
  • Бертье-Делагард А. Заметки о Тмутараканском камне (рус.) // Известия Таврической ученой археологической комиссии. — СПб., 1918. — № 55.
  • Орлов А. С. Приложение. Подлинное дело о Тмутараканском камне. Протокол Ставропольской ученой комиссии 1911 г. декабря 17 об осмотре ‘дела’ 1793 г. о Тмутараканском камне… // Библиография русских надписей 11-15 вв. — М.-Л., 1952.
  • Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. — М., 1949. — Вып. 10.
  • Драчук В. С. Надпись на камне. — 1971.
  • Мазон А. Тъмутороканский блъванъ // Revue des Etudes Slaves. — Paris, 1961. — № 39.
  • Галицкий В. Тмутараканский камень // Земля и люди. — М., 1967.
  • Лопатина Л. Е. Тмутараканскому камню — 900 лет // Русская речь. — М., 1968. — № 3.
  • Монгайт А. Л. Надпись на камне. — М., 1969.
  • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня? // Советская археология. — М., 1969. — № 3.
  • Сапунов Б. В. Ещё раз к вопросу о подлинности Тмутараканского камня // Труды Государственного Эрмитажа. — Л., 1970. — Т. XI.
  • Сапунов Б. В. О Тмутараканском камне 1068 г. // Памятники культуры: Новые открытия. 1975. — М., 1976.
  • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. — М.: Наука, 1979. — 56 с. — 4900 экз. (обл.)
    • Попконстантинов К. Рецензия на : Медынцева А. А. Тмутараканский камень. М. 1979 // Советская археология. — М., 1983. — № 1.
  • Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // От Тмутороканя до Тамани IX—XIX вв.: Сборник Русского исторического общества. — М., 2002. — № 4(152).
  • Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. — Краснодар: Центр информ. и экон. развития печати, телевидения и радио Краснодар. края, 2004. — 313 с. (Описание истории основания казаками городов и станиц на месте бывших суворовских укреплений, входящих в Кубанскую кордонную линию)

org-wikipediya.ru

Тмутараканский камень — Википедия

Тмутарака́нский ка́мень — мраморная плита с высеченной на ней кириллической надписью на древнерусском языке. Как объект, представляющий историческую ценность, был обнаружен[где?] в 1792 году адмиралом П. В. Пустошкиным[1] при препровождении черноморских казаков на Тамань. В настоящее время хранится в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Является древнейшим свидетельством гидрографических работ Древней Руси и одновременно — основным археологическим памятником Тмутараканского княжества.

Текст надписи гласит: «ВЪ ЛѢТО ҂ЅФ҃ѺЅ ИНДИКТА Ѕ҃ ГЛѢБЪ КНЯЗЬ МѢРИЛЪ МО<РЕ> ПО ЛЕДꙊ Ѿ ТЪМꙊТОРОКАНѦ ДО КЪРЧЕВА ҂І҃ И ҂Д҃ СѦЖЕ<НЪ>» («В лето 6576 (1068) индикта 6 Глеб князь мерил море по льду от Тмутаракани до Корчева — десять тысяч и четыре тысячи сажен»).

В надписи речь идёт о Тмутараканском князе Глебе Святославиче. Расстояние в 14000 маховых сажень в 24 км точности совпадает между центральными храмами Тмутаракани (церковь Богородицы от которой остался только фундамент) и Корчева (церковь Святого Иоанна Предтечи), что доказывает вхождение обоих городов в Тмутараканское княжество, так как князь должен был иметь возможность войти в центр каждого города.[2]

Надпись была впервые опубликована А. И. Мусиным-Пушкиным в 1794 году. Эта публикация и последующие исследования А. Н. Оленина положили начало русской эпиграфике и палеографии. Уникальность надписи послужила причиной сомнений в её подлинности. Споры на эту тему продолжались до XX века. Одно из доказательств подлинности — то, что археологами на месте находки камня были открыты остатки летописной Тмутаракани.

Нахождение камня также приписывалось Х. К. Розенбергу (П. С. Палласом) и А. А. Головатову (Н. А. Львовым).

Памятники Тмутаранского княжества всегда были весьма политизированны, так как с одной стороны, доказывали наличие русских в Крыму и на Кавказе более 1000 лет, а с другой стороны, высокая романизированность русского населения княжества позволяла подтверждать концепцию преемственности «Москва — третий Рим». В эпоху открытия Тмутараканского камня памятник также оказался в центре политики, но с иначе смещёнными акцентами, чем в современных дискуссиях. Екатерина II строила планы возвращения «в христианское лоно» Греции как зависимой территории от России — в этом аспекте Тмутараканский камень воспринимался как свидетельство исторической преемственности и связи Византийской империи и Киевской Руси, которые, по этой логике, должны быть «вместе». Таким образом памятник оказался сразу же в центре политической пропаганды. Ситуативные союзники России, такие как Франция, поддержали подобную линию, в частности французский дипломат адъютант Дюрок даже получил на это специальные указания.[3] В то же время политические противники территориальной экспансии России были намерены противостоять подобной исторической пропаганде, что в том числе привело к бурным спорам о подлинности памятника.

Доказательства подлинности памятника[править | править код]

Уникальность надписи и её необычный грамматический строй сразу вызвали оживлённую дискуссию о его подлинности. Мнение, что камень является подделкой (предположительно самого Мусина-Пушкина), высказывали, в частности, ленинградский историк и краевед М. И. Успенский и французский славист Андре Мазон, опубликовавший в 1956 году рукопись его неоконченной работы 1925 года «Небольшие исторические данные о происхождении „Слова о полку Игореве“ и Тмутараканского камня».

Тмутараканский камень исследовали российские историки А. Оленин, А. Спицын, Б. Рыбаков, А. Монгайт. Следует отметить, что до этого русской эпиграфики практически не существовало, фактически она была основана в ходе таких научных дискуссий. Причём для не имеющих ещё опыта в подобной научной дисциплине историков задача была особенно сложна, так как Тмутараканский камень остаётся древнейшей древнерусской надписью на камне и поднял вопросы не только в области древнерусского языка, но и специальной стилистики древнерусских надписей такого рода. Дискуссия вызвала также и большой культурный интерес, так как упомянутый в «Слове об полку Игореве» «тмутараканский болван», по всей видимости, подразумевал именно Тмутараканский камень[4].

Первичная проверка показала, что сведения надписи полностью подтверждаются данными из летописных древнерусских источников. В 1068 году в Тмутаракани действительно княжил Глеб Святославич, который впоследствии был новгородским князем. Поскольку данная область находилась под влиянием Византии, то использование индикта для датировки также естественно. Расстояние на камне указано верно, если исходить из того, что князь измерил его между центральными храмами Корчева и Тмутаракани.

Тем не менее А. Монгайт высказывал возражения в основном филологического толка. Научную дискуссию закрыла выдающийся эпиграфист А. А. Медынцева в фундаментальном исследовании, посвящённом надписи на Тмутараканском камне, полностью доказав его подлинность в своей монографии 1976 года. На текущий момент споры бывают только в среде любителей[5].

А. А. Медынцева доказала подлинность памятника сразу несколькими способами:[6]

  • Тщательный побуквенный анализ на предмет прописи указывал, что тот, кто делал надпись, владел естественным образом почерком того времени (в её книге представлен богатый иллюстративный материал — фотографии и прориси как самой надписи, так и надписей и рукописей X—XII вв.)
  • Исследование самого камня и определение его возраста по степени разрушения (использовались работы Б. В. Сапунова) показало, что камень был высечен примерно в указанный на нём период и не имеет следов искусственного старения
  • Привлечение исследовательницей сведений южнославянских и древнерусских эпиграфических памятников X—XI вв., найденных в последние десятилетия (древнеболгарские надписи, надписи-граффити из Софии Киевской и Софии Новгородской), со всей очевидностью показали, что Тмутараканский камень стоит в одном ряду с этими памятниками и с древнейшими русскими рукописями, принадлежит той же эпохе в развитии славянского письма
  • Самое убедительное доказательство Медынцевой филологическое. Филологическим особенностям надписи обнаружены аналогии в берестяных грамотах XI—XII вв., в киевских и новгородских граффити, источниках, которые не были известны первым исследователям Тмутараканского камня и поэтому они не были в состоянии подделать правила древней грамматики, которые в то время были просто неизвестны никому. Одновременно так Медынцева разбила аргументы критиков-филологов, которые как раз апеллировали к неизвестным ранее грамматическим оборотам, но открытие новых берестяных грамот сняло с повестки такие аргументы.

Предполагаемая карта Керченского пролива на памятнике и реконструкция геодезических методов князя Глеба[править | править код]

Тмутараканский камень крайне заинтересовал кроме историков учёных-геодезистов, так как довольно загадочен метод, как Глеб смог произвести такие нетривиальные геодезические работы. Дело в том, что дистанция видимости до горизонта человека, стоящего на льду, составляет всего 4,7 километра. С учётом низменного характера местности Глеб мог посередине пролива наблюдать лишь некоторые холмы со стороны Керчи и не по своему маршруту движения.

Геодезист A.C. Тиньков считает, что князь Глеб для этого составил карту очертания берегов Керченского пролива, которая нечётким образом царапинами нанесена как граффити на Тмутараканский камень на боковой поверхности[7].

А. С. Тиньков отмечает, что Глеб наиболее вероятно выполнил геодезическую задачу следующим образом:

  • Была составлена карта берегов с ориентирами для топографической съёмки как вершины гор (холмов) Митридат, Ада, Зеленского и Лисья.
  • Был установлен масштаб карты как 1:56000 и отмечен «масштабным крестом» на схеме.
  • Далее была составлена фигура-триангуляция между ориентирами, которая изображена в виде «тмутараканского четырехугольника»

Таким образом, по мнению А. С. Тинькова, Глеб как и современные геодезисты вычислил расстояние между объектами математически. Хотя большинство геодезистов соглашаются с доводами Тинькова, так как они воспроизводят обычную современную топографическую съемку, но никто из историков не готов подтвердить возможность использования таких методов в XI веке, так как требуются совершенные приборы для измерения углов как теодолит, а также математик, способный произвести вычисления. Хотя в Крыму было много греков-архитекторов, владеющих математическими расчетами, но в данном случае требовалось найти в XI веке математика, владеющего тригонометрией, которых в то время было несколько человек в мире. Кроме этого, классическое описание всех надписей и царапин на Тмутараканском камне, выполненное А. И. Мусиным-Пушкиным, указывает бессистемный набор повреждений там, где Тиньков утверждает наличие граффити[4].

Поэтому скорее всего теорию Тинькова можно отнести к маргинальной теории. Однако тем не менее это является первой попыткой осмысления геодезических методов, используемых Глебом, и понимания их нетривиальности в любом случае. Также работа Тинькова выявила природные ориентиры, которые Глеб мог использовать для своей ориентации перемещаясь по льду, что не снимает с повестки дня вопрос: как Глеб определял углы относительно них.

  • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении Российского Тмутараканского княжения. — СПб., 1794.
  • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. — СПб.: Медицинская типография, 1806.
  • Свиньин П. П. Часть XXV. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // Отечественные записки. — СПб., 1826.
  • Арцыбашев Н. Часть IV. Книга I. О Тмутаракани // Труды Общества истории и древностей Российских. — М., 1828.
  • Кеппен П. И. Часть V. Нечто о Тмутараканском камне // Труды и записки Общества истории и древностей Российских, учрежденные при Московском Университете. — М., 1830.
  • Спасский Г. Раздел II. Исследование Тмутороканского камня с русской надписью // Отечественные записки. — СПб., 1844. — Т. XXXVI.
  • Мирошкин М. Я. Исследование академика Буткова о Тмутаракани и Тмутороканском камне // ИАО. — СПб., 1863. — Т. II, вып. 5-6.
  • Прозрителев Г. Н. К истории Тмутараканского камня // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Апостолов Л. Камень с надписью деяний князя Глеба // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Спицын А. А. Тмутараканский камень // Записки отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества. — Пг., 1915. — Т. 11.
  • Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня // Вестник археологии и истории издаваемый Петроградчским археологическим институтом. — Пг., 1917. — Вып. XXII.
  • Бертье-Делагард А. Заметки о Тмутараканском камне (рус.) // Известия Таврической ученой археологической комиссии. — СПб., 1918. — № 55.
  • Орлов А. С. Приложение. Подлинное дело о Тмутараканском камне. Протокол Ставропольской ученой комиссии 1911 г. декабря 17 об осмотре ‘дела’ 1793 г. о Тмутараканском камне… // Библиография русских надписей 11-15 вв. — М.-Л., 1952.
  • Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. — М., 1949. — Вып. 10.
  • Драчук В. С. Надпись на камне. — 1971.
  • Мазон А. Тъмутороканский блъванъ // Revue des Etudes Slaves. — Paris, 1961. — № 39.
  • Галицкий В. Тмутараканский камень // Земля и люди. — М., 1967.
  • Лопатина Л. Е. Тмутараканскому камню — 900 лет // Русская речь. — М., 1968. — № 3.
  • Монгайт А. Л. Надпись на камне. — М., 1969.
  • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня? // Советская археология. — М., 1969. — № 3.
  • Сапунов Б. В. Ещё раз к вопросу о подлинности Тмутараканского камня // Труды Государственного Эрмитажа. — Л., 1970. — Т. XI.
  • Сапунов Б. В. О Тмутараканском камне 1068 г. // Памятники культуры: Новые открытия. 1975. — М., 1976.
  • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. — М.: Наука, 1979. — 56 с. — 4900 экз. (обл.)
  • Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // От Тмутороканя до Тамани IX—XIX вв.: Сборник Русского исторического общества. — М., 2002. — № 4(152).
  • Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. — Краснодар: Центр информ. и экон. развития печати, телевидения и радио Краснодар. края, 2004. — 313 с. (Описание истории основания казаками городов и станиц на месте бывших суворовских укреплений, входящих в Кубанскую кордонную линию)

ru.bywiki.com


Смотрите также