Глава третья КАМНИ, КРУГОМ ОДНИ КАМНИ. Камни кругом


Глава третья КАМНИ, КРУГОМ ОДНИ КАМНИ. Древнейший. Сальваторе Роберт Энтони

Глава третья

КАМНИ, КРУГОМ ОДНИ КАМНИ

 — Камни, камни!.. Да сколько же их здесь! — бурчал атлетического вида юноша, стоя посреди канавы, где в бурой грязи то и дело попадались серые булыжники, и вытирая со лба капли пота.

Парень был высок, шесть с половиной футов, за годы странствий изрядно потерял в весе, но никак нельзя было назвать его худым и тем более — тощим. Мускулистое тело выглядело стройным и подтянутым. Копна светлых волос говорила о его вангардском происхождении, а всклокоченная бородка вызывала неодобрение старшей братии, но, коль скоро никто не располагал бритвой, запрет на ношение бород пришлось отменить. В канаве осталось не так много камней. Большая часть уже была поднята на поверхность и укатилась вниз по склону к подножию стены, которую чинили монахи.

Белокурый атлет подхватил очередной валун, водрузил его на плечо и хотел перебросить через край ямы, но не рассчитал, и глыба покатилась обратно. В два прыжка юноша догнал ее и подставил ногу прежде, чем камень успел набрать ускорение.

— Передохни, брат Кормик, — посоветовал ему напарник, монах средних лет с большой лысиной. — День такой жаркий.

Кормик глубоко вздохнул и, подобрав полы плотного шерстяного одеяния, снял его через голову. Теперь единственную одежду юноши составляла просторная набедренная повязка.

— Брат Кормик! — с укоризной воскликнул Джавно.

Так звали второго монаха.

— Чертовы камни! — возмутился молодой человек, сверкая зелеными глазами и не выказывая никакого желания облачиться вновь. — С тех пор как оказались на этом проклятом острове, мы только и делаем, что таскаем их.

— Проклятом? — Джавно покачал головой с выражением глубокого разочарования. — Разве ты забыл, брат, что мы посланы на север, в морозный Альпинадор, чтобы заложить церковь во славу блаженного Абеля? Ты это называешь проклятием? — Он указал рукой влево, где за перевалом виднелась небольшая каменная часовня.

Монахи возвели ее на самом высоком месте острова. Квадратное строение было небольшим, от силы десять ярдов в ширину, но на фоне пейзажа оно смотрелось достойно.

Кормик подбоченился и рассмеялся, ибо напарник был прав. Три с лишним года назад, покидая Пеллинорскую часовню в Вангарде, они были полны надежд и великих помыслов. Им предстояло отправиться в суровый скалистый Альпинадор, нести слово блаженного Абеля варварам-язычникам, обитавшим здесь. Сколько душ они собирались спасти магией самоцветов, истиной и красотой своего послания!

Но их встретили гневной бранью. В каждом слове чужеземцев гордые и сильные северяне слышали оскорбление. Скорее выживая, чем проповедуя, несколько монахов со слугами много недель плутали по морозному безмолвию, пока вконец не заблудились. Вскоре они наверняка умерли бы от голода и холода, если бы не вышли сюда, на просторное, вечно укрытое теплым паром озеро с россыпью разновеликих островов. Отец де Гильб, предводитель экспедиции, провозгласил это чудом и решил, что именно здесь им суждено выполнить миссию и возвести храм.

«Именно здесь, — размышлял Кормик. — На голой скале посреди воды».

— Ох уж эти мне камни, — проворчал он и вновь наклонился за валуном, чтобы на сей раз перебросить его через край канавы.

— Озеро просто кишит рыбой. А какая вода! Ты ее пробовал? — спросил Джавно томным голосом. — Тебе следовало бы благодарить эти теплые источники, брат, за то, что они спасли нас от альпинадорской зимы.

— Наша миссия не только в том, чтобы не умереть здесь.

Джавно пустился в разглагольствования о том, что есть долг абелийского монаха, о неизбежных жертвах и о будущей награде, которая ожидает их после того, как они сбросят оковы земного существования. Он пересыпал речь пространными цитатами из книг, но Кормик не вслушивался. У него была собственная молитва от отчаяния, неожиданная, но верная отдушина. С ее помощью он надеялся понять что-то самое важное на этом запутанном пути под названием жизнь.

Она выпорхнула из лодки с той же грацией, с какой та мягко причалила. Каждое движение плавностью напоминало волны, ласкающие берег. В ту ночь Шейла, по-альпинадорски — луна, была полной, и в этом загадочном свете силуэт Милкейлы казался призрачным. На ней почти не было облачения. Все на Митранидуне одевались так, кроме монахов, носивших тяжелые шерстяные робы.

Кормику стало неловко в его платье, которое совершенно не соответствовало мягкой, теплой, слегка туманной погоде.

Милкейла шла ему навстречу. Ее рука коснулась бедра, и короткая юбка соскользнула вниз. Не останавливаясь, девушка сняла через голову лиф. Без тени стыда или смущения она предстала перед ним прекрасная и нагая, облаченная лишь в ожерелье из ракушек, когтей и зубов и такие же браслеты на руке и ноге. Большое перо было вплетено в ее волосы.

В эту ночь Кормик впервые увидел ее обнаженной, но подлинно близка Милкейла стала ему еще раньше, на встрече между шаманами племени Ян Оссум и несколькими братьями с острова Часовни. Именно тогда он понял, что нашел свою вторую половину, родственную душу, оправдание своему существованию, столь же открытое сердите. Она тоже поняла это. Жалкой игрой показалось ему тогда то, как подтрунивали, как рисовались друг перед другом шаманы и монахи. Стараясь доказать собственную правоту, те и другие всего лишь жонглировали удобными аргументами. Ни один из них не произвел впечатления на Кормика или Милкейлу. И только то, что они прочли в глазах друг друга, было истинно.

Теперь она направлялась к нему без тени смущения и неуверенности. Все то, что открылось ему с тех пор, как она вышла из лодки, бледнело в сравнении с тем, что он уже знал о ней. Он смотрел ей в глаза и видел в них стремление и доверие, зародившееся между ними.

Он возился со своим платьем. Ему хотелось бы двигаться столь же изящно, как Милкейла, но желание, внезапно захлестнувшее его, не позволяло мешкать. Они упали на песчаную отмель и в полном молчании предались любви под луной и звездами.

Оба чувствовали, что две их религии, соединившись, смогут открыть что-то более важное, чем каждая в отдельности, какую-то совершенную истину. Физическое слияние казалось им самой прекрасной формой этого соединения.

— Ты согласен, брат? — громко спросил Джавно.

Кормик сообразил, что вопрос звучит уже не в первый раз, и глупо уставился на старшего собрата.

— Да восторжествует блаженный Абель, когда племена этого озера вкусят нашей любви, — провозгласил Джавно.

— Их традициям сотни лет, — заметил Кормик.

— Терпение, — возразил Джавно.

Ответ был весьма предсказуемым. Кормик слышал его не раз, но то, как внезапно оборвался голос собеседника, заставило юношу взглянуть на него. Джавно напряженно смотрел в сторону пляжа.

Проследив за его взглядом, Кормик увидел поври — косолапых, криворуких, бочкообразных гномов. Их широкий плот был уже почти у самого берега. Карлики соскочили в воду и бросились в атаку, размахивая оружием.

Кормик обернулся, в несколько прыжков оказался у береговой линии, подскочил и с налету врезался в двух гномов прежде, чем они успели выйти из воды. Один повалился, другой зашатался, но устоял. Тогда Кормик быстро присел и с разворота ударил его ногой по подбородку, не дожидаясь, пока тот полностью оправится от внезапной атаки. Его темно-красный берет, знак отличия поври, которых звали еще кровавыми колпаками, отлетел в сторону, когда карлик рухнул в воду.

— Назад, пока они тебя не утопили! — вскричал Джавно, выбрасывая вперед руку, сжимавшую графит, молниеносный камень, и высвобождая его энергию.

Ярко-голубая вспышка с шипением ударила в плот, разбросала гномов в разные стороны и погасла в воде, неприятно ужалив ноги Кормику.

За спиной Джавно еще двое монахов, скрываясь за каменной грядой, выкрикивали предостережения.

Кормик изо всех сил пошлепал по мелководью к скалистому берегу, умудряясь на ходу уворачиваться от дубинок и отражать нескончаемый град ударов. Однако пара выпадов достигла цели. Из воды он выбрался с багровым рубцом на руке и кровоподтеком, от которого начал заплывать правый глаз.

— Сюда! — крикнул Джавно двум своим собратьям и Кормику, которого гномы почти настигли.

Тот подбежал, схватил первый попавшийся булыжник, резко развернулся и швырнул его в ближайшего преследователя. Камень угодил карлику точно в грудь, на миг сбив ему дыхание. Но уже в следующий момент разъяренный крепыш забыл об ударе и рванул вперед, дико размахивая дубиной.

Кормик не собирался отступать. Он бросился навстречу гному и подставился под очередной удар. На секунду стало нечем дышать, но он переборол себя, улучил момент и вырвал оружие из рук изумленного карлика. Треснув его со всего маху по голове, юноша раскрутил дубину и метнул ее в следующего противника.

Рыжебородый гном попытался закрыться рукой, но не рассчитал. Дубинка врезалась ему прямо в нос, голова поври откинулась назад под действием сокрушительного удара.

— Ах ты, собака! — выругался поври, вытирая кровь с разбитой переносицы, ухмыльнулся и со злобным рычанием бросился в атаку, но вдруг растерянно остановился и рухнул на одно колено.

У Кормика не было времени ни на то, чтобы осознать, как ему повезло, ни на то, чтобы порадоваться удачному броску. Подобный выпад мог лишь на время сокрушить поври, будто сделанных из куска скалы. Поэтому, едва швырнув дубинку, он тут же обрушил новый удар на голову очередному противнику.

Гном мертвой хваткой повис на Кормике и стал раскачивать его из стороны в сторону, пытаясь повалить наземь. Тот изо всех сил старался удержаться на ногах, осыпая ударами карлика. Из ран Кормика хлынула кровь, ему казалось, будто он бьется с камнем, а не с живым существом.

Монах не сдавался, но поври увлекал его все дальше от Джавно и собратьев к полудюжине своих товарищей, готовых напасть в любой момент. В землю вонзилась еще одна молния. Вожак гномов задергался в неистовой пляске, хлопая руками и клацая челюстью. Густая рыжая шевелюра и борода встали торчком. Он извивался и подскакивал, пытаясь сделать шаг, но в конце концов повалился на землю.

Остальные пять поври двинулись дальше, не обращая внимания на летевшие в них камни. Завязалась настоящая драка.

Кормик продолжал отчаянно работать ногами и обрушивать на гнома тумак за тумаком, но упрямый противник ухитрился развернуться, подставить лицо прямо под атакующий кулак и впиться в него своими квадратными зубами.

Молодой человек вырвал руку, одновременно высвобождаясь из цепких объятий карлика. Он отскочил назад и встретил своего преследователя сперва мощной атакой слева, отчего голова свернулась набок, затем довершил дело сокрушительным ударом правой руки.

— Ну, держись! Сейчас я обдеру кожу с твоего смазливого лица! — пригрозил поври и снова бросился в наступление, однако был встречен серией из трех жалящих ударов.

Кормик отступил еще немного. Расстояние было его очевидным преимуществом. Он смотрел на своего противника, похожего на ходячий кусок скалы, и понимал, что других преимуществ у него нет.

Джавно отчаянно отбивался самодельной деревянной булавой. Ему даже удалось нанести гному мощный удар, но тот продолжал неумолимо теснить его. Как бы пригодилась сейчас монаху та булава, с которой он покинул Пеллинорскую часовню. Это было прекрасно сбалансированное, идеальное по весу зубчатое оружие. Но увы! Ее, как и все прочие металлические предметы, уничтожила коррозия.

От очередного удара, поразившего поври в плечо, наконечник булавы разлетелся вдребезги. Джавно съежился и закрылся свободной рукой как раз вовремя, чтобы блокировать неминуемую контратаку. Когда вражеская дубинка пронеслась мимо, монах крепко вцепился гному в руки.

Большая ошибка!

Джавно понял это сразу же, как только со всего маху врезался в своего противника, который даже не качнулся. Теперь преимущество человека перед поври — длина рук — было потеряно. Гном проворно высвободился, схватил абелийца за талию и повис на нем, увлекая за собой. Оба покатились по земле.

К ним подскочил еще один карлик и принялся колотить Джавно увесистой палкой. Монах извивался от боли, тело под тяжелой коричневой рясой покрылось рубцами. Наконец ему удалось повернуться так, чтобы видеть обоих своих собратьев, которые отчаянно и храбро отбивались сразу от трех гномов, отвешивая удар за ударом. В какой-то момент поври ослабил хватку, Джавно вскочил на ноги и побежал к ним. Расчет оказался верен. Монаху удалось отвлечь на себя одного из троих карликов. Тот запустил в него топориком, заставляя отпрыгнуть назад, в направлении двух преследователей.

Джавно все еще сжимал в кулаке графит и сосредоточился на нем. Несмотря на побои и оплеухи, он не потерял концентрации и направил всю свою энергию сквозь камень. В тот же миг змееподобные молнии вспыхнули вокруг абелийца и ударили во всех направлениях.

Поври разметало по сторонам, и Джавно поспешил к друзьям. Он бросил на Кормика взгляд, полный искреннего, почти отеческого беспокойства, но тут же напомнил себе, что именно звание лучшего бойца Пеллинорской часовни позволило юноше участвовать в альпинадорской экспедиции.

«Он справится», — сказал себе Джавно и помолился.

— Ах ты!.. — выругался гном, ухмыляясь и отплевываясь. — От твоей кровушки мой берет станет еще краше!

Он замахнулся дубинкой и с ревом бросился на Кормика. Тот опередил его движение, присел и выбросил вперед ногу, чтобы в следующий момент подсечь карлика, резко ударив сзади по коленям. Поври зашатался и чуть не упал на спину.

Вскоре он понял, что это оказалось всего лишь уловкой. Кормик перекувырнулся назад, развернулся, обхватил беднягу ногами наподобие ножниц и стал раскачивать. Гном пытался устоять, но сопротивляться распростертому на земле человеку было бесполезно, и он рухнул, выронив дубинку и едва успев подставить руку, чтобы не удариться лицом о камни.

Перекатившись со спины, Кормик одним рывком вскочил и уже собирался втоптать голову поверженного карлика в камни. Он даже занес ногу над ошеломленным врагом, но засомневался.

Сзади послышался всплеск. Юноша обернулся и увидел, как тот самый гном, которого он повалил первым, в ярости выбегает из воды. Через мгновение Кормик понял, что это была не ярость, а ужас, ибо следом за поври появилось еще одно существо.

Его гладкая, голубоватая, почти прозрачная кожа мерцала в блеклом, туманном свете, взгляд черных глаз словно впивался в жертву из-под выступающих надбровных дуг. Кормик сразу же догадался, что это ледниковый тролль. Узнал его и карлик, судя по ужасу, написанному на лице!

Ростом с гномов, но гораздо легче последних, ледниковые тролли были настоящим проклятием всех островитян. Их обманчиво тонкие конечности таили в себе недюжинную силу, а зубы ранили подобно маленьким кинжалам. Там, где появлялся один тролль, неизбежно оказывались и другие. Вот и теперь Кормик убедился в этом, завидев множество длинных ушей, которые торчали тут и там по всему каменистому пляжу.

Гном, лежавший рядом с Кормиком, схватил его за лодыжку и с силой потянул вниз. Монах не сопротивлялся. Он позволил повалить себя на землю, сделал кувырок назад и снова встал на ноги.

— Тролли! Тролли! — закричал юноша и рванул к берегу. — Живее! — подгонял он карлика, бежавшего навстречу.

Тот, едва ступив на берег, вдруг откинул голову назад и, казалось, действительно заторопился. Но в следующий момент, когда он качнулся вперед, замер, затем рухнул на колени и шумно выдохнул, Кормик понял, в чем дело.

— Бикельбрин, друг! — возопил поври, лежавший у ног юноши, и вскочил.

Прервав сражение, его сородичи обернулись на крик. Стало ясно, что перед этой бедой гном и человек равны. Десятку карликов предстояло дать отпор более чем дюжине троллей, вооруженных копьями, на концах которых крепились острые зазубренные раковины. Это оружие было пострашнее, чем относительно безвредные палки, которыми островитяне имели обыкновение дубасить друг друга по голове.

Два тролля приближались к Бикельбрину с одной стороны, Кормик — с другой. Перескакивая через камни, полный решимости, он слышал, как брат Джавно велел всем бежать в монастырь, понял, что трое его товарищей туда и направляются, но не мог бросить раненого поври.

Видя, что ледниковые тролли потянулись к своим копьям, Кормик сделал последний рывок. Он присел, пружиной подпрыгнул в воздух, перелетел через гнома и обрушился на тварей прежде, чем они успели достать оружие. Один отпустил древко, пытаясь защититься руками, другой оказался более упорным и уже с отвратительным плаксивым воплем занес копье. Именно на него пришлась основная сила удара, хотя повалились оба.

Приземлился Кормик неудачно, чуть не налетев лбом на камень, но вовремя подставил руку. Волна головокружения захлестнула его, однако нельзя было оставаться в окружении этих гадких существ, которые цеплялись и кусались. Юноша откатился в сторону, но один тролль успел вонзить зубы в его голое предплечье.

Кормик немедленно отдернул руку и, почувствовав, что дурнота отступает, со всей силы врезал твари по уродливой морде.

Второй тролль оказался не менее проворным, чем монах, и уже метил копьем ему в живот.

Кормик увернулся и выбил у врага оружие. Он перешел в атаку, но, повинуясь инстинкту, вдруг развернулся, отскочил назад и чудом избежал копья, посланного еще одним троллем.

Теперь юноша был один против тройки врагов и видел, как приближается четвертый. Вдруг слева донесся пронзительный крик. Один из троллей, словно споткнувшись, упал, сраженный ударом дубинки по голове. За ним показался разъяренный поври, стремглав бежавший к месту схватки с пустыми руками. Это он швырнул свою дубинку в тролля. Гном звал Бикельбрина, но пронесся мимо своего раненого друга, набросился на второго тролля и, подмяв его под себя, принялся осыпать пинками.

Кормик ударом ноги переломил шею поверженному троллю, и тот перестал корчиться. Эти твари, которые сами не пощадят никого, могли не рассчитывать на жалость в нынешнем сражении. Поври оставили в покое абелийских братьев и уже спускались с холма к берегу. Кормик с облегчением увидел, что Джавно опять вскинул руку.

— В монастырь! — закричал он снова, на сей раз обращаясь только к Кормику и давая понять, что братьям придется его бросить, если тот не поспешит.

Сразу за окликом последовал удар молнии, и все три тролля задергались в дикой неестественной пляске. Их тонкие конечности неистово затряслись от остаточных разрядов.

Тут подбежал четвертый тролль и набросился на Кормика с копьем. Юноша увернулся пару раз и, откинувшись назад, с трудом избежал третьего удара, который просвистел совсем рядом с головой. Тогда он взялся левой рукой за древко, правой захватил копье у самого наконечника и стал гнуть его книзу, навалившись всем телом. Раздался треск, и копье сломалось пополам. Кормик вырвал у тролля кусок древка и обрушился на него, не выпуская из рук второго обломка. Почувствовав, что острый край входит в тело противника, монах обнял его левой рукой и вонзил оружие еще глубже.

Обезумевшая тварь пыталась кусаться, но не могла дотянуться до Кормика. Тогда, не желая сдаваться, тролль пустил в ход еще одно свое средство защиты, длинный клиновидный подбородок, которым стал царапать голову соперника.

Оба повалились на землю. Кормик уперся коленями троллю в грудь, вытащил наружу древко копья, подбросил его, повернул зазубренной ракушкой вперед и снова набросился на врага.

Тролль выскальзывал и лягался, отбивался и изворачивался, но Кормик вонзил копье прямо ему в грудь, для верности разворотив рану. Наконец юноша скатился с убитого противника, и взору его предстал еще один тролль, тот самый, который получил дубинкой по голове. Он стоял прямо над монахом с камнем в руке.

От удара голову словно разорвала ярко-белая вспышка. Кормик закрылся руками и даже умудрился встать. Но тролль не отставал. От бесконечных тумаков и укусов земля уходила из-под ног человека.

Юноша нашел в себе силы ровно для одного ошеломительного удара, который, по счастью, пришелся троллю в челюсть. Тварь мешком повалилась на землю.

Кормик старался выпрямиться, но его шатало из стороны в сторону. Поври и тролли — все смешались в одну беспорядочную яростную массу.

Вдруг земля молниеносно приблизилась и поглотила его. Он вспомнил о Милкейле, о своей тайной любви. Юноше было жаль, что в эту ночь он не сможет прийти к ней на свидание в их особом месте на северной отмели. Ему показалось глупым думать об этом сейчас, и было непонятно, почему образ прекрасной варварки наполнил его мысли именно в эту опасную минуту.

Потом он понял, что с этими мыслями, с ее образом на него снизошла благодать, подарив миг успокоения в бурю. Кормик попытался произнести ее имя, но не смог.

Звуки стихли, свет погас, в последний момент приняв очертания ее тела, и юноша погрузился в холодный и пустой мрак.

librolife.ru

Глава третья КАМНИ, КРУГОМ ОДНИ КАМНИ

Количество просмотров публикации Глава третья КАМНИ, КРУГОМ ОДНИ КАМНИ - 41

— Камни, камни!.. Да сколько же их здесь! — бурчал атлетического вида юноша, стоя посреди канавы, где в бурой грязи то и дело попадались серые булыжники, и вытирая со лба капли пота.

Парень был высок, шесть с половиной футов, за годы странствий изрядно потерял в весе, но никак нельзя было назвать его худым и тем более — тощим. Мускулистое тело выглядело стройным и подтянутым. Копна светлых волос говорила о его вангардском происхождении, а всклокоченная бородка вызывала неодобрение старшей братии, но, коль скоро никто не располагал бритвой, запрет на ношение бород пришлось отменить. В канаве осталось не так много камней. Большая часть уже была поднята на поверхность и укатилась вниз по склону к подножию стены, которую чинили монахи.

Белокурый атлет подхватил очередной валун, водрузил его на плечо и хотел перебросить через край ямы, но не рассчитал, и глыба покатилась обратно. В два прыжка юноша догнал ее и подставил ногу прежде, чем камень успел набрать ускорение.

— Передохни, брат Кормик, — посоветовал ему напарник, монах средних лет с большой лысиной. — День такой жаркий.

Кормик глубоко вздохнул и, подобрав полы плотного шерстяного одеяния, снял его через голову. Теперь единственную одежду юноши составляла просторная набедренная повязка.

— Брат Кормик! — с укоризной воскликнул Джавно.

Так звали второго монаха.

— Чертовы камни! — возмутился молодой человек, сверкая зелœеными глазами и не выказывая никакого желания облачиться вновь. — С тех пор как оказались на этом проклятом острове, мы только и делаем, что таскаем их.

— Проклятом? — Джавно покачал головой с выражением глубокого разочарования. — Разве ты забыл, брат, что мы посланы на север, в морозный Альпинужнор, чтобы заложить церковь во славу блаженного Абеля? Ты это называешь проклятием? — Он указал рукой влево, где за перевалом виднелась небольшая каменная часовня.

Монахи возвели ее на самом высоком месте острова. Квадратное строение было небольшим, от силы десять ярдов в ширину, но на фоне пейзажа оно смотрелось достойно.

Кормик подбоченился и рассмеялся, ибо напарник был прав. Три с лишним года назад, покидая Пеллинорскую часовню в Вангарде, они были полны надежд и великих помыслов. Им предстояло отправиться в суровый скалистый Альпинужнор, нести слово блаженного Абеля варварам-язычникам, обитавшим здесь. Сколько душ они собирались спасти магией самоцветов, истиной и красотой своего послания!

Но их встретили гневной бранью. В каждом слове чужеземцев гордые и сильные северяне слышали оскорбление. Скорее выживая, чем проповедуя, несколько монахов со слугами много недель плутали по морозному безмолвию, пока вконец не заблудились. Вскоре они наверняка умерли бы от голода и холода, в случае если бы не вышли сюда, на просторное, вечно укрытое теплым паром озеро с россыпью разновеликих островов. Отец де Гильб, предводитель экспедиции, провозгласил это чудом и решил, что именно здесь им суждено выполнить миссию и возвести храм.

ʼʼИменно здесь, — размышлял Кормик. — На голой скале посреди водыʼʼ.

— Ох уж эти мне камни, — проворчал он и вновь наклонился за валуном, чтобы на сей раз перебросить его через край канавы.

— Озеро просто кишит рыбой. А какая вода! Ты ее пробовал? — спросил Джавно томным голосом. — Тебе следовало бы благодарить эти теплые источники, брат, за то, что они спасли нас от альпинужнорской зимы.

— Наша миссия не только в том, чтобы не умереть здесь.

Джавно пустился в разглагольствования о том, что есть долг абелийского монаха, о неизбежных жертвах и о будущей награде, которая ожидает их после того, как они сбросят оковы земного существования. Он пересыпал речь пространными цитатами из книг, но Кормик не вслушивался. У него была собственная молитва от отчаяния, неожиданная, но верная отдушина. С ее помощью он надеялся понять что-то самое важное на этом запутанном пути под названием жизнь.

Она выпорхнула из лодки с той же грацией, с какой та мягко причалила. Каждое движение плавностью напоминало волны, ласкающие береᴦ. В ту ночь Шейла, по-альпинужнорски — луна, была полной, и в данном загадочном свете силуэт Милкейлы казался призрачным. На ней почти не было облачения. Все на Митранидуне одевались так, кроме монахов, носивших тяжелые шерстяные робы.

Кормику стало неловко в его платье, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ совершенно не соответствовало мягкой, теплой, слегка туманной погоде.

Милкейла шла ему навстречу. Ее рука коснулась бедра, и короткая юбка соскользнула вниз. Не останавливаясь, девушка сняла через голову лиф. Без тени стыда или смущения она предстала перед ним прекрасная и нагая, облаченная лишь в ожерелье из ракушек, когтей и зубов и такие же браслеты на руке и ноге. Большое перо было вплетено в ее волосы.

В эту ночь Кормик впервые увидел ее обнаженной, но подлинно близка Милкейла стала ему еще раньше, на встрече между шаманами племени Ян Оссум и несколькими братьями с острова Часовни. Как раз в тот самый момент он понял, что нашел свою вторую половину, родственную душу, оправдание своему существованию, столь же открытое сердите. Она тоже поняла это. Жалкой игрой показалось ему тогда то, как подтрунивали, как рисовались друг перед другом шаманы и монахи. Стараясь доказать собственную правоту, те и другие всœего лишь жонглировали удобными аргументами. Ни один из них не произвел впечатления на Кормика или Милкейлу. И только то, что они прочли в глазах друг друга, было истинно.

Теперь она направлялась к нему без тени смущения и неуверенности. Все то, что открылось ему с тех пор, как она вышла из лодки, бледнело в сравнении с тем, что он уже знал о ней. Он смотрел ей в глаза и видел в них стремление и доверие, зародившееся между ними.

Он возился со своим платьем. Ему хотелось бы двигаться столь же изящно, как Милкейла, но желание, внезапно захлестнувшее его, не позволяло мешкать. Οʜᴎ упали на песчаную отмель и в полном молчании предались любви под луной и звездами.

Оба чувствовали, что две их религии, соединившись, смогут открыть что-то более важное, чем каждая в отдельности, какую-то совершенную истину. Физическое слияние казалось им самой прекрасной формой этого соединœения.

— Ты согласен, брат? — громко спросил Джавно.

Кормик сообразил, что вопрос звучит уже не в первый раз, и глупо уставился на старшего собрата.

— Да восторжествует блаженный Абель, когда племена этого озера вкусят нашей любви, — провозгласил Джавно.

— Их традициям сотни лет, — заметил Кормик.

— Терпение, — возразил Джавно.

Ответ был весьма предсказуемым. Кормик слышал его не раз, но то, как внезапно оборвался голос собеседника, заставило юношу взглянуть на него. Джавно напряженно смотрел в сторону пляжа.

Проследив за его взглядом, Кормик увидел поври — косолапых, криворуких, бочкообразных гномов. Их широкий плот был уже почти у самого берега. Карлики соскочили в воду и бросились в атаку, размахивая оружием.

Кормик обернулся, в несколько прыжков оказался у береговой линии, подскочил и с налету врезался в двух гномов прежде, чем они успели выйти из воды. Один повалился, другой зашатался, но устоял. Тогда Кормик быстро присел и с разворота ударил его ногой по подбородку, не дожидаясь, пока тот полностью оправится от внезапной атаки. Его темно-красный берет, знак отличия поври, которых звали еще кровавыми колпаками, отлетел в сторону, когда карлик рухнул в воду.

— Назад, пока они тебя не утопили! — вскричал Джавно, выбрасывая вперед руку, сжимавшую графит, молниеносный камень, и высвобождая его энергию.

Ярко-голубая вспышка с шипением ударила в плот, разбросала гномов в разные стороны и погасла в воде, неприятно ужалив ноги Кормику.

За спиной Джавно еще двое монахов, скрываясь за каменной грядой, выкрикивали предостережения.

Кормик изо всœех сил пошлепал по мелководью к скалистому берегу, умудряясь на ходу уворачиваться от дубинок и отражать нескончаемый град ударов. При этом пара выпадов достигла цели. Из воды он выбрался с багровым рубцом на руке и кровоподтеком, от которого начал заплывать правый глаз.

— Сюда! — крикнул Джавно двум своим собратьям и Кормику, которого гномы почти настигли.

Тот подбежал, схватил первый попавшийся булыжник, резко развернулся и швырнул его в ближайшего преследователя. Камень угодил карлику точно в грудь, на миг сбив ему дыхание. Но уже в следующий момент разъяренный крепыш забыл об ударе и рванул вперед, дико размахивая дубиной.

Кормик не собирался отступать. Он бросился навстречу гному и подставился под очередной удар. Размещено на реф.рфНа секунду стало нечем дышать, но он переборол себя, улучил момент и вырвал оружие из рук изумленного карлика. Треснув его со всœего маху по голове, юноша раскрутил дубину и метнул ее в следующего противника.

Рыжебородый гном попытался закрыться рукой, но не рассчитал. Дубинка врезалась ему прямо в нос, голова поври откинулась назад под действием сокрушительного удара.

— Ах ты, собака! — выругался поври, вытирая кровь с разбитой переносицы, ухмыльнулся и со злобным рычанием бросился в атаку, но вдруг растерянно остановился и рухнул на одно колено.

У Кормика не было времени ни на то, чтобы осознать, как ему повезло, ни на то, чтобы порадоваться удачному броску. Подобный выпад мог лишь на время сокрушить поври, будто сделанных из куска скалы. По этой причине, едва швырнув дубинку, он тут же обрушил новый удар на голову очередному противнику.

Гном мертвой хваткой повис на Кормике и стал раскачивать его из стороны в сторону, пытаясь повалить наземь. Тот изо всœех сил старался удержаться на ногах, осыпая ударами карлика. Из ран Кормика хлынула кровь, ему казалось, будто он бьется с камнем, а не с живым существом.

Монах не сдавался, но поври увлекал его всœе дальше от Джавно и собратьев к полудюжинœе своих товарищей, готовых напасть в любой момент. В землю вонзилась еще одна молния. Вожак гномов задергался в неистовой пляске, хлопая руками и клацая челюстью. Густая рыжая шевелюра и борода встали торчком. Он извивался и подскакивал, пытаясь сделать шаг, но в конце концов повалился на землю.

Остальные пять поври двинулись дальше, не обращая внимания на летевшие в них камни. Завязалась настоящая драка.

Кормик продолжал отчаянно работать ногами и обрушивать на гнома тумак за тумаком, но упрямый противник ухитрился развернуться, подставить лицо прямо под атакующий кулак и впиться в него своими квадратными зубами.

Молодой человек вырвал руку, одновременно высвобождаясь из цепких объятий карлика. Он отскочил назад и встретил своего преследователя сперва мощной атакой слева, отчего голова свернулась набок, затем довершил дело сокрушительным ударом правой руки.

— Ну, держись! Сейчас я обдеру кожу с твоего смазливого лица! — пригрозил поври и снова бросился в наступление, однако был встречен серией из трех жалящих ударов.

Кормик отступил еще немного. Расстояние было его очевидным преимуществом. Он смотрел на своего противника, похожего на ходячий кусок скалы, и понимал, что других преимуществ у него нет.

Джавно отчаянно отбивался самодельной деревянной булавой. Ему даже удалось нанести гному мощный удар, но тот продолжал неумолимо теснить его. Как бы пригодилась сейчас монаху та булава, с которой он покинул Пеллинорскую часовню. Это было прекрасно сбалансированное, идеальное по весу зубчатое оружие. Но увы! Ее, как и всœе прочие металлические предметы, уничтожила коррозия.

От очередного удара, поразившего поври в плечо, наконечник булавы разлетелся вдребезги. Джавно съежился и закрылся свободной рукой как раз вовремя, чтобы блокировать неминуемую контратаку. Когда вражеская дубинка пронеслась мимо, монах крепко вцепился гному в руки.

Большая ошибка!

Джавно понял это сразу же, как только со всœего маху врезался в своего противника, который даже не качнулся. Теперь преимущество человека перед поври — длина рук — было потеряно. Гном проворно высвободился, схватил абелийца за талию и повис на нем, увлекая за собой. Оба покатились по земле.

К ним подскочил еще один карлик и принялся колотить Джавно увесистой палкой. Монах извивался от боли, тело под тяжелой коричневой рясой покрылось рубцами. Наконец ему удалось повернуться так, чтобы видеть обоих своих собратьев, которые отчаянно и храбро отбивались сразу от трех гномов, отвешивая удар за ударом. В какой-то момент поври ослабил хватку, Джавно вскочил на ноги и побежал к ним. Расчет оказался верен. Монаху удалось отвлечь на себя одного из троих карликов. Тот запустил в него топориком, заставляя отпрыгнуть назад, в направлении двух преследователœей.

Джавно всœе еще сжимал в кулаке графит и сосредоточился на нем. Несмотря на побои и оплеухи, он не потерял концентрации и направил всю свою энергию сквозь камень. В тот же миг змееподобные молнии вспыхнули вокруг абелийца и ударили во всœех направлениях.

Поври разметало по сторонам, и Джавно поспешил к друзьям. Он бросил на Кормика взгляд, полный искреннего, почти отеческого беспокойства, но тут же напомнил себе, что именно звание лучшего бойца Пеллинорской часовни позволило юноше участвовать в альпинужнорской экспедиции.

ʼʼОн справитсяʼʼ, — сказал себе Джавно и помолился.

— Ах ты!.. — выругался гном, ухмыляясь и отплевываясь. — От твоей кровушки мой берет станет еще краше!

Он замахнулся дубинкой и с ревом бросился на Кормика. Тот опередил его движение, присел и выбросил вперед ногу, чтобы в следующий момент подсечь карлика, резко ударив сзади по коленям. Поври зашатался и чуть не упал на спину.

Вскоре он понял, что это оказалось всœего лишь уловкой. Кормик перекувырнулся назад, развернулся, обхватил беднягу ногами наподобие ножниц и стал раскачивать. Гном пытался устоять, но сопротивляться распростертому на земле человеку было бесполезно, и он рухнул, выронив дубинку и едва успев подставить руку, чтобы не удариться лицом о камни.

Перекатившись со спины, Кормик одним рывком вскочил и уже собирался втоптать голову поверженного карлика в камни. Он даже занес ногу над ошеломленным врагом, но засомневался.

Сзади послышался всплеск. Юноша обернулся и увидел, как тот самый гном, которого он повалил первым, в ярости выбегает из воды. Через мгновение Кормик понял, что это была не ярость, а ужас, ибо следом за поври появилось еще одно существо.

Его гладкая, голубоватая, почти прозрачная кожа мерцала в блеклом, туманном свете, взгляд черных глаз словно впивался в жертву из-под выступающих надбровных дуᴦ. Кормик сразу же догадался, что это ледниковый тролль. Узнал его и карлик, судя по ужасу, написанному на лице!

Ростом с гномов, но гораздо легче последних, ледниковые тролли были настоящим проклятием всœех островитян. Их обманчиво тонкие конечности таили в себе недюжинную силу, а зубы ранили подобно маленьким кинжалам. Там, где появлялся один тролль, неизбежно оказывались и другие. Вот и теперь Кормик убедился в данном, завидев множество длинных ушей, которые торчали тут и там по всœему каменистому пляжу.

Гном, лежавший рядом с Кормиком, схватил его за лодыжку и с силой потянул вниз. Монах не сопротивлялся. Он позволил повалить себя на землю, сделал кувырок назад и снова встал на ноги.

— Тролли! Тролли! — закричал юноша и рванул к берегу. — Живее! — подгонял он карлика, бежавшего навстречу.

Тот, едва ступив на берег, вдруг откинул голову назад и, казалось, действительно заторопился. Но в следующий момент, когда он качнулся вперед, замер, затем рухнул на колени и шумно выдохнул, Кормик понял, в чем дело.

— Бикельбрин, друг! — возопил поври, лежавший у ног юноши, и вскочил.

Прервав сражение, его сородичи обернулись на крик. Стало ясно, что перед этой бедой гном и человек равны. Десятку карликов предстояло дать отпор более чем дюжинœе троллей, вооруженных копьями, на концах которых крепились острые зазубренные раковины. Это оружие было пострашнее, чем относительно безвредные палки, которыми островитяне имели обыкновение дубасить друг друга по голове.

Два тролля приближались к Бикельбрину с одной стороны, Кормик — с другой. Перескакивая через камни, полный решимости, он слышал, как брат Джавно велœел всœем бежать в монастырь, понял, что трое его товарищей туда и направляются, но не мог бросить раненого поври.

Видя, что ледниковые тролли потянулись к своим копьям, Кормик сделал последний рывок. Он присел, пружиной подпрыгнул в воздух, перелœетел через гнома и обрушился на тварей прежде, чем они успели достать оружие. Один отпустил древко, пытаясь защититься руками, другой оказался более упорным и уже с отвратительным плаксивым воплем занес копье. Именно на него пришлась основная сила удара, хотя повалились оба.

Приземлился Кормик неудачно, чуть не налетев лбом на камень, но вовремя подставил руку. Волна головокружения захлестнула его, однако нельзя было оставаться в окружении этих гадких существ, которые цеплялись и кусались. Юноша откатился в сторону, но один тролль успел вонзить зубы в его голое предплечье.

Кормик немедленно отдернул руку и, почувствовав, что дурнота отступает, со всœей силы врезал твари по уродливой морде.

Второй тролль оказался не менее проворным, чем монах, и уже метил копьем ему в живот.

Кормик увернулся и выбил у врага оружие. Он перешел в атаку, но, повинуясь инстинкту, вдруг развернулся, отскочил назад и чудом избежал копья, посланного еще одним троллем.

Теперь юноша был один против тройки врагов и видел, как приближается четвертый. Вдруг слева донесся пронзительный крик. Один из троллей, словно споткнувшись, упал, сраженный ударом дубинки по голове. За ним показался разъяренный поври, стремглав бежавший к месту схватки с пустыми руками. Это он швырнул свою дубинку в тролля. Гном звал Бикельбрина, но пронесся мимо своего раненого друга, набросился на второго тролля и, подмяв его под себя, принялся осыпать пинками.

Кормик ударом ноги переломил шею поверженному троллю, и тот перестал корчиться. Эти твари, которые сами не пощадят никого, могли не рассчитывать на жалость в нынешнем сражении. Поври оставили в покое абелийских братьев и уже спускались с холма к берегу. Кормик с облегчением увидел, что Джавно опять вскинул руку.

— В монастырь! — закричал он снова, на сей раз обращаясь только к Кормику и давая понять, что братьям придется его бросить, в случае если тот не поспешит.

Сразу за окликом последовал удар молнии, и всœе три тролля задергались в дикой неестественной пляске. Их тонкие конечности неистово затряслись от остаточных разрядов.

Тут подбежал четвертый тролль и набросился на Кормика с копьем. Юноша увернулся пару раз и, откинувшись назад, с трудом избежал третьего удара, который просвистел совсœем рядом с головой. Тогда он взялся левой рукой за древко, правой захватил копье у самого наконечника и стал гнуть его книзу, навалившись всœем телом. Раздался треск, и копье сломалось пополам. Кормик вырвал у тролля кусок древка и обрушился на него, не выпуская из рук второго обломка. Почувствовав, что острый край входит в тело противника, монах обнял его левой рукой и вонзил оружие еще глубже.

Обезумевшая тварь пыталась кусаться, но не могла дотянуться до Кормика. Тогда, не желая сдаваться, тролль пустил в ход еще одно свое средство защиты, длинный клиновидный подбородок, которым стал царапать голову соперника.

Оба повалились на землю. Кормик уперся коленями троллю в грудь, вытащил наружу древко копья, подбросил его, повернул зазубренной ракушкой вперед и снова набросился на врага.

Тролль выскальзывал и лягался, отбивался и изворачивался, но Кормик вонзил копье прямо ему в грудь, для верности разворотив рану. Наконец юноша скатился с убитого противника, и взору его предстал еще один тролль, тот самый, который получил дубинкой по голове. Он стоял прямо над монахом с камнем в руке.

От удара голову словно разорвала ярко-белая вспышка. Кормик закрылся руками и даже умудрился встать. Но тролль не отставал. От бесконечных тумаков и укусов земля уходила из-под ног человека.

Юноша нашел в себе силы ровно для одного ошеломительного удара, который, по счастью, пришелся троллю в челюсть. Тварь мешком повалилась на землю.

Кормик старался выпрямиться, но его шатало из стороны в сторону. Поври и тролли — всœе смешались в одну беспорядочную яростную массу.

Вдруг земля молниеносно приблизилась и поглотила его. Он вспомнил о Милкейле, о своей тайной любви. Юноше было жаль, что в эту ночь он не сможет прийти к ней на свидание в их особом месте на северной отмели. Ему показалось глупым думать об этом сейчас, и было непонятно, почему образ прекрасной варварки наполнил его мысли именно в эту опасную минуту.

Потом он понял, что с этими мыслями, с ее образом на него снизошла благодать, подарив миг успокоения в бурю. Кормик попытался произнести ее имя, но не смоᴦ.

Звуки стихли, свет погас, в последний момент приняв очертания ее тела, и юноша погрузился в холодный и пустой мрак.

referatwork.ru

rulibs.com : Фантастика : Героическая фантастика : Глава третья КАМНИ, КРУГОМ ОДНИ КАМНИ : Роберт Сальваторе : читать онлайн : читать бесплатно

Глава третья

КАМНИ, КРУГОМ ОДНИ КАМНИ

 — Камни, камни!.. Да сколько же их здесь! — бурчал атлетического вида юноша, стоя посреди канавы, где в бурой грязи то и дело попадались серые булыжники, и вытирая со лба капли пота.

Парень был высок, шесть с половиной футов, за годы странствий изрядно потерял в весе, но никак нельзя было назвать его худым и тем более — тощим. Мускулистое тело выглядело стройным и подтянутым. Копна светлых волос говорила о его вангардском происхождении, а всклокоченная бородка вызывала неодобрение старшей братии, но, коль скоро никто не располагал бритвой, запрет на ношение бород пришлось отменить. В канаве осталось не так много камней. Большая часть уже была поднята на поверхность и укатилась вниз по склону к подножию стены, которую чинили монахи.

Белокурый атлет подхватил очередной валун, водрузил его на плечо и хотел перебросить через край ямы, но не рассчитал, и глыба покатилась обратно. В два прыжка юноша догнал ее и подставил ногу прежде, чем камень успел набрать ускорение.

— Передохни, брат Кормик, — посоветовал ему напарник, монах средних лет с большой лысиной. — День такой жаркий.

Кормик глубоко вздохнул и, подобрав полы плотного шерстяного одеяния, снял его через голову. Теперь единственную одежду юноши составляла просторная набедренная повязка.

— Брат Кормик! — с укоризной воскликнул Джавно.

Так звали второго монаха.

— Чертовы камни! — возмутился молодой человек, сверкая зелеными глазами и не выказывая никакого желания облачиться вновь. — С тех пор как оказались на этом проклятом острове, мы только и делаем, что таскаем их.

— Проклятом? — Джавно покачал головой с выражением глубокого разочарования. — Разве ты забыл, брат, что мы посланы на север, в морозный Альпинадор, чтобы заложить церковь во славу блаженного Абеля? Ты это называешь проклятием? — Он указал рукой влево, где за перевалом виднелась небольшая каменная часовня.

Монахи возвели ее на самом высоком месте острова. Квадратное строение было небольшим, от силы десять ярдов в ширину, но на фоне пейзажа оно смотрелось достойно.

Кормик подбоченился и рассмеялся, ибо напарник был прав. Три с лишним года назад, покидая Пеллинорскую часовню в Вангарде, они были полны надежд и великих помыслов. Им предстояло отправиться в суровый скалистый Альпинадор, нести слово блаженного Абеля варварам-язычникам, обитавшим здесь. Сколько душ они собирались спасти магией самоцветов, истиной и красотой своего послания!

Но их встретили гневной бранью. В каждом слове чужеземцев гордые и сильные северяне слышали оскорбление. Скорее выживая, чем проповедуя, несколько монахов со слугами много недель плутали по морозному безмолвию, пока вконец не заблудились. Вскоре они наверняка умерли бы от голода и холода, если бы не вышли сюда, на просторное, вечно укрытое теплым паром озеро с россыпью разновеликих островов. Отец де Гильб, предводитель экспедиции, провозгласил это чудом и решил, что именно здесь им суждено выполнить миссию и возвести храм.

«Именно здесь, — размышлял Кормик. — На голой скале посреди воды».

— Ох уж эти мне камни, — проворчал он и вновь наклонился за валуном, чтобы на сей раз перебросить его через край канавы.

— Озеро просто кишит рыбой. А какая вода! Ты ее пробовал? — спросил Джавно томным голосом. — Тебе следовало бы благодарить эти теплые источники, брат, за то, что они спасли нас от альпинадорской зимы.

— Наша миссия не только в том, чтобы не умереть здесь.

Джавно пустился в разглагольствования о том, что есть долг абелийского монаха, о неизбежных жертвах и о будущей награде, которая ожидает их после того, как они сбросят оковы земного существования. Он пересыпал речь пространными цитатами из книг, но Кормик не вслушивался. У него была собственная молитва от отчаяния, неожиданная, но верная отдушина. С ее помощью он надеялся понять что-то самое важное на этом запутанном пути под названием жизнь.

Она выпорхнула из лодки с той же грацией, с какой та мягко причалила. Каждое движение плавностью напоминало волны, ласкающие берег. В ту ночь Шейла, по-альпинадорски — луна, была полной, и в этом загадочном свете силуэт Милкейлы казался призрачным. На ней почти не было облачения. Все на Митранидуне одевались так, кроме монахов, носивших тяжелые шерстяные робы.

Кормику стало неловко в его платье, которое совершенно не соответствовало мягкой, теплой, слегка туманной погоде.

Милкейла шла ему навстречу. Ее рука коснулась бедра, и короткая юбка соскользнула вниз. Не останавливаясь, девушка сняла через голову лиф. Без тени стыда или смущения она предстала перед ним прекрасная и нагая, облаченная лишь в ожерелье из ракушек, когтей и зубов и такие же браслеты на руке и ноге. Большое перо было вплетено в ее волосы.

В эту ночь Кормик впервые увидел ее обнаженной, но подлинно близка Милкейла стала ему еще раньше, на встрече между шаманами племени Ян Оссум и несколькими братьями с острова Часовни. Именно тогда он понял, что нашел свою вторую половину, родственную душу, оправдание своему существованию, столь же открытое сердите. Она тоже поняла это. Жалкой игрой показалось ему тогда то, как подтрунивали, как рисовались друг перед другом шаманы и монахи. Стараясь доказать собственную правоту, те и другие всего лишь жонглировали удобными аргументами. Ни один из них не произвел впечатления на Кормика или Милкейлу. И только то, что они прочли в глазах друг друга, было истинно.

Теперь она направлялась к нему без тени смущения и неуверенности. Все то, что открылось ему с тех пор, как она вышла из лодки, бледнело в сравнении с тем, что он уже знал о ней. Он смотрел ей в глаза и видел в них стремление и доверие, зародившееся между ними.

Он возился со своим платьем. Ему хотелось бы двигаться столь же изящно, как Милкейла, но желание, внезапно захлестнувшее его, не позволяло мешкать. Они упали на песчаную отмель и в полном молчании предались любви под луной и звездами.

Оба чувствовали, что две их религии, соединившись, смогут открыть что-то более важное, чем каждая в отдельности, какую-то совершенную истину. Физическое слияние казалось им самой прекрасной формой этого соединения.

— Ты согласен, брат? — громко спросил Джавно.

Кормик сообразил, что вопрос звучит уже не в первый раз, и глупо уставился на старшего собрата.

— Да восторжествует блаженный Абель, когда племена этого озера вкусят нашей любви, — провозгласил Джавно.

— Их традициям сотни лет, — заметил Кормик.

— Терпение, — возразил Джавно.

Ответ был весьма предсказуемым. Кормик слышал его не раз, но то, как внезапно оборвался голос собеседника, заставило юношу взглянуть на него. Джавно напряженно смотрел в сторону пляжа.

Проследив за его взглядом, Кормик увидел поври — косолапых, криворуких, бочкообразных гномов. Их широкий плот был уже почти у самого берега. Карлики соскочили в воду и бросились в атаку, размахивая оружием.

Кормик обернулся, в несколько прыжков оказался у береговой линии, подскочил и с налету врезался в двух гномов прежде, чем они успели выйти из воды. Один повалился, другой зашатался, но устоял. Тогда Кормик быстро присел и с разворота ударил его ногой по подбородку, не дожидаясь, пока тот полностью оправится от внезапной атаки. Его темно-красный берет, знак отличия поври, которых звали еще кровавыми колпаками, отлетел в сторону, когда карлик рухнул в воду.

— Назад, пока они тебя не утопили! — вскричал Джавно, выбрасывая вперед руку, сжимавшую графит, молниеносный камень, и высвобождая его энергию.

Ярко-голубая вспышка с шипением ударила в плот, разбросала гномов в разные стороны и погасла в воде, неприятно ужалив ноги Кормику.

За спиной Джавно еще двое монахов, скрываясь за каменной грядой, выкрикивали предостережения.

Кормик изо всех сил пошлепал по мелководью к скалистому берегу, умудряясь на ходу уворачиваться от дубинок и отражать нескончаемый град ударов. Однако пара выпадов достигла цели. Из воды он выбрался с багровым рубцом на руке и кровоподтеком, от которого начал заплывать правый глаз.

— Сюда! — крикнул Джавно двум своим собратьям и Кормику, которого гномы почти настигли.

Тот подбежал, схватил первый попавшийся булыжник, резко развернулся и швырнул его в ближайшего преследователя. Камень угодил карлику точно в грудь, на миг сбив ему дыхание. Но уже в следующий момент разъяренный крепыш забыл об ударе и рванул вперед, дико размахивая дубиной.

Кормик не собирался отступать. Он бросился навстречу гному и подставился под очередной удар. На секунду стало нечем дышать, но он переборол себя, улучил момент и вырвал оружие из рук изумленного карлика. Треснув его со всего маху по голове, юноша раскрутил дубину и метнул ее в следующего противника.

Рыжебородый гном попытался закрыться рукой, но не рассчитал. Дубинка врезалась ему прямо в нос, голова поври откинулась назад под действием сокрушительного удара.

— Ах ты, собака! — выругался поври, вытирая кровь с разбитой переносицы, ухмыльнулся и со злобным рычанием бросился в атаку, но вдруг растерянно остановился и рухнул на одно колено.

У Кормика не было времени ни на то, чтобы осознать, как ему повезло, ни на то, чтобы порадоваться удачному броску. Подобный выпад мог лишь на время сокрушить поври, будто сделанных из куска скалы. Поэтому, едва швырнув дубинку, он тут же обрушил новый удар на голову очередному противнику.

Гном мертвой хваткой повис на Кормике и стал раскачивать его из стороны в сторону, пытаясь повалить наземь. Тот изо всех сил старался удержаться на ногах, осыпая ударами карлика. Из ран Кормика хлынула кровь, ему казалось, будто он бьется с камнем, а не с живым существом.

Монах не сдавался, но поври увлекал его все дальше от Джавно и собратьев к полудюжине своих товарищей, готовых напасть в любой момент. В землю вонзилась еще одна молния. Вожак гномов задергался в неистовой пляске, хлопая руками и клацая челюстью. Густая рыжая шевелюра и борода встали торчком. Он извивался и подскакивал, пытаясь сделать шаг, но в конце концов повалился на землю.

Остальные пять поври двинулись дальше, не обращая внимания на летевшие в них камни. Завязалась настоящая драка.

Кормик продолжал отчаянно работать ногами и обрушивать на гнома тумак за тумаком, но упрямый противник ухитрился развернуться, подставить лицо прямо под атакующий кулак и впиться в него своими квадратными зубами.

Молодой человек вырвал руку, одновременно высвобождаясь из цепких объятий карлика. Он отскочил назад и встретил своего преследователя сперва мощной атакой слева, отчего голова свернулась набок, затем довершил дело сокрушительным ударом правой руки.

— Ну, держись! Сейчас я обдеру кожу с твоего смазливого лица! — пригрозил поври и снова бросился в наступление, однако был встречен серией из трех жалящих ударов.

Кормик отступил еще немного. Расстояние было его очевидным преимуществом. Он смотрел на своего противника, похожего на ходячий кусок скалы, и понимал, что других преимуществ у него нет.

Джавно отчаянно отбивался самодельной деревянной булавой. Ему даже удалось нанести гному мощный удар, но тот продолжал неумолимо теснить его. Как бы пригодилась сейчас монаху та булава, с которой он покинул Пеллинорскую часовню. Это было прекрасно сбалансированное, идеальное по весу зубчатое оружие. Но увы! Ее, как и все прочие металлические предметы, уничтожила коррозия.

От очередного удара, поразившего поври в плечо, наконечник булавы разлетелся вдребезги. Джавно съежился и закрылся свободной рукой как раз вовремя, чтобы блокировать неминуемую контратаку. Когда вражеская дубинка пронеслась мимо, монах крепко вцепился гному в руки.

Большая ошибка!

Джавно понял это сразу же, как только со всего маху врезался в своего противника, который даже не качнулся. Теперь преимущество человека перед поври — длина рук — было потеряно. Гном проворно высвободился, схватил абелийца за талию и повис на нем, увлекая за собой. Оба покатились по земле.

К ним подскочил еще один карлик и принялся колотить Джавно увесистой палкой. Монах извивался от боли, тело под тяжелой коричневой рясой покрылось рубцами. Наконец ему удалось повернуться так, чтобы видеть обоих своих собратьев, которые отчаянно и храбро отбивались сразу от трех гномов, отвешивая удар за ударом. В какой-то момент поври ослабил хватку, Джавно вскочил на ноги и побежал к ним. Расчет оказался верен. Монаху удалось отвлечь на себя одного из троих карликов. Тот запустил в него топориком, заставляя отпрыгнуть назад, в направлении двух преследователей.

Джавно все еще сжимал в кулаке графит и сосредоточился на нем. Несмотря на побои и оплеухи, он не потерял концентрации и направил всю свою энергию сквозь камень. В тот же миг змееподобные молнии вспыхнули вокруг абелийца и ударили во всех направлениях.

Поври разметало по сторонам, и Джавно поспешил к друзьям. Он бросил на Кормика взгляд, полный искреннего, почти отеческого беспокойства, но тут же напомнил себе, что именно звание лучшего бойца Пеллинорской часовни позволило юноше участвовать в альпинадорской экспедиции.

«Он справится», — сказал себе Джавно и помолился.

— Ах ты!.. — выругался гном, ухмыляясь и отплевываясь. — От твоей кровушки мой берет станет еще краше!

Он замахнулся дубинкой и с ревом бросился на Кормика. Тот опередил его движение, присел и выбросил вперед ногу, чтобы в следующий момент подсечь карлика, резко ударив сзади по коленям. Поври зашатался и чуть не упал на спину.

Вскоре он понял, что это оказалось всего лишь уловкой. Кормик перекувырнулся назад, развернулся, обхватил беднягу ногами наподобие ножниц и стал раскачивать. Гном пытался устоять, но сопротивляться распростертому на земле человеку было бесполезно, и он рухнул, выронив дубинку и едва успев подставить руку, чтобы не удариться лицом о камни.

Перекатившись со спины, Кормик одним рывком вскочил и уже собирался втоптать голову поверженного карлика в камни. Он даже занес ногу над ошеломленным врагом, но засомневался.

Сзади послышался всплеск. Юноша обернулся и увидел, как тот самый гном, которого он повалил первым, в ярости выбегает из воды. Через мгновение Кормик понял, что это была не ярость, а ужас, ибо следом за поври появилось еще одно существо.

Его гладкая, голубоватая, почти прозрачная кожа мерцала в блеклом, туманном свете, взгляд черных глаз словно впивался в жертву из-под выступающих надбровных дуг. Кормик сразу же догадался, что это ледниковый тролль. Узнал его и карлик, судя по ужасу, написанному на лице!

Ростом с гномов, но гораздо легче последних, ледниковые тролли были настоящим проклятием всех островитян. Их обманчиво тонкие конечности таили в себе недюжинную силу, а зубы ранили подобно маленьким кинжалам. Там, где появлялся один тролль, неизбежно оказывались и другие. Вот и теперь Кормик убедился в этом, завидев множество длинных ушей, которые торчали тут и там по всему каменистому пляжу.

Гном, лежавший рядом с Кормиком, схватил его за лодыжку и с силой потянул вниз. Монах не сопротивлялся. Он позволил повалить себя на землю, сделал кувырок назад и снова встал на ноги.

— Тролли! Тролли! — закричал юноша и рванул к берегу. — Живее! — подгонял он карлика, бежавшего навстречу.

Тот, едва ступив на берег, вдруг откинул голову назад и, казалось, действительно заторопился. Но в следующий момент, когда он качнулся вперед, замер, затем рухнул на колени и шумно выдохнул, Кормик понял, в чем дело.

— Бикельбрин, друг! — возопил поври, лежавший у ног юноши, и вскочил.

Прервав сражение, его сородичи обернулись на крик. Стало ясно, что перед этой бедой гном и человек равны. Десятку карликов предстояло дать отпор более чем дюжине троллей, вооруженных копьями, на концах которых крепились острые зазубренные раковины. Это оружие было пострашнее, чем относительно безвредные палки, которыми островитяне имели обыкновение дубасить друг друга по голове.

Два тролля приближались к Бикельбрину с одной стороны, Кормик — с другой. Перескакивая через камни, полный решимости, он слышал, как брат Джавно велел всем бежать в монастырь, понял, что трое его товарищей туда и направляются, но не мог бросить раненого поври.

Видя, что ледниковые тролли потянулись к своим копьям, Кормик сделал последний рывок. Он присел, пружиной подпрыгнул в воздух, перелетел через гнома и обрушился на тварей прежде, чем они успели достать оружие. Один отпустил древко, пытаясь защититься руками, другой оказался более упорным и уже с отвратительным плаксивым воплем занес копье. Именно на него пришлась основная сила удара, хотя повалились оба.

Приземлился Кормик неудачно, чуть не налетев лбом на камень, но вовремя подставил руку. Волна головокружения захлестнула его, однако нельзя было оставаться в окружении этих гадких существ, которые цеплялись и кусались. Юноша откатился в сторону, но один тролль успел вонзить зубы в его голое предплечье.

Кормик немедленно отдернул руку и, почувствовав, что дурнота отступает, со всей силы врезал твари по уродливой морде.

Второй тролль оказался не менее проворным, чем монах, и уже метил копьем ему в живот.

Кормик увернулся и выбил у врага оружие. Он перешел в атаку, но, повинуясь инстинкту, вдруг развернулся, отскочил назад и чудом избежал копья, посланного еще одним троллем.

Теперь юноша был один против тройки врагов и видел, как приближается четвертый. Вдруг слева донесся пронзительный крик. Один из троллей, словно споткнувшись, упал, сраженный ударом дубинки по голове. За ним показался разъяренный поври, стремглав бежавший к месту схватки с пустыми руками. Это он швырнул свою дубинку в тролля. Гном звал Бикельбрина, но пронесся мимо своего раненого друга, набросился на второго тролля и, подмяв его под себя, принялся осыпать пинками.

Кормик ударом ноги переломил шею поверженному троллю, и тот перестал корчиться. Эти твари, которые сами не пощадят никого, могли не рассчитывать на жалость в нынешнем сражении. Поври оставили в покое абелийских братьев и уже спускались с холма к берегу. Кормик с облегчением увидел, что Джавно опять вскинул руку.

— В монастырь! — закричал он снова, на сей раз обращаясь только к Кормику и давая понять, что братьям придется его бросить, если тот не поспешит.

Сразу за окликом последовал удар молнии, и все три тролля задергались в дикой неестественной пляске. Их тонкие конечности неистово затряслись от остаточных разрядов.

Тут подбежал четвертый тролль и набросился на Кормика с копьем. Юноша увернулся пару раз и, откинувшись назад, с трудом избежал третьего удара, который просвистел совсем рядом с головой. Тогда он взялся левой рукой за древко, правой захватил копье у самого наконечника и стал гнуть его книзу, навалившись всем телом. Раздался треск, и копье сломалось пополам. Кормик вырвал у тролля кусок древка и обрушился на него, не выпуская из рук второго обломка. Почувствовав, что острый край входит в тело противника, монах обнял его левой рукой и вонзил оружие еще глубже.

Обезумевшая тварь пыталась кусаться, но не могла дотянуться до Кормика. Тогда, не желая сдаваться, тролль пустил в ход еще одно свое средство защиты, длинный клиновидный подбородок, которым стал царапать голову соперника.

Оба повалились на землю. Кормик уперся коленями троллю в грудь, вытащил наружу древко копья, подбросил его, повернул зазубренной ракушкой вперед и снова набросился на врага.

Тролль выскальзывал и лягался, отбивался и изворачивался, но Кормик вонзил копье прямо ему в грудь, для верности разворотив рану. Наконец юноша скатился с убитого противника, и взору его предстал еще один тролль, тот самый, который получил дубинкой по голове. Он стоял прямо над монахом с камнем в руке.

От удара голову словно разорвала ярко-белая вспышка. Кормик закрылся руками и даже умудрился встать. Но тролль не отставал. От бесконечных тумаков и укусов земля уходила из-под ног человека.

Юноша нашел в себе силы ровно для одного ошеломительного удара, который, по счастью, пришелся троллю в челюсть. Тварь мешком повалилась на землю.

Кормик старался выпрямиться, но его шатало из стороны в сторону. Поври и тролли — все смешались в одну беспорядочную яростную массу.

Вдруг земля молниеносно приблизилась и поглотила его. Он вспомнил о Милкейле, о своей тайной любви. Юноше было жаль, что в эту ночь он не сможет прийти к ней на свидание в их особом месте на северной отмели. Ему показалось глупым думать об этом сейчас, и было непонятно, почему образ прекрасной варварки наполнил его мысли именно в эту опасную минуту.

Потом он понял, что с этими мыслями, с ее образом на него снизошла благодать, подарив миг успокоения в бурю. Кормик попытался произнести ее имя, но не смог.

Звуки стихли, свет погас, в последний момент приняв очертания ее тела, и юноша погрузился в холодный и пустой мрак.

rulibs.com

Владимир Солоухин - Время собирать камни. Очерки

Обошли камень вокруг, оглядели, увидели, что боковая поверхность его изборождена глубокими складками, которые при известной доле воображения складывались в черты человеческого лица, словно камень лежал здесь на склоне оврага и век за веком о чем то мучительно думал.

– Десять – двенадцать тонн, – прикинул своим точным художническим глазом Юрий Васильев.

У Станислава мысль работала в практическом направлении.

– Не представляю, в какую организацию надо обращаться, чтобы перевезти этот камень в Шахматово. И сколько это будет стоить? И сколько времени они прокопаются? И кто нам даст деньги?

– Полная безнадега. Ни одна из организаций, которые я сейчас про себя вспоминаю, за такую работу не возьмется. Деньги – по безналичному расчету. Значит, нужны две организации. Одна – работать, другая – платить. Поиск таких организаций, переписка между ними, всяческие согласования и оформления, составление сметы, само производство работ будут тянуться неделями, если не месяцами. Ну в самом деле, кто, не Союз же писателей возьмет на себя перевозку этого камня? Надо еще доказать целесообразность его перевозки. Практический смысл. Ведь то, что мы надумали, – чистая лирика. Восстановление шахматовского дома пробить легче, чем этот камень. Нет, полная безнадега.

– Подожди. Помнишь, мы видели на Таракановском шоссе автокран? Они там производят какие то работы.

– Ну и что? Сейчас они бросят свою работу и поедут за десять километров тащить этот камень…

– Может, и поедут. Живые же люди. Если их там трое – десятку… Не обеднеем.

К вечеру того же дня камень (в нем оказалось действительно двенадцать тонн), покачиваясь на перенапряженной стреле автокрана, стронулся со своего многовекового места и поплыл вверх. Потом он совершил небольшое путешествие по полевой дороге и был бережно опущен на траву, на мелкие летние цветочки, на склоне покатой, похожей на амфитеатр поляны. Молились около него язычники или нет, предназначалось ему с этого дня служить подножием для поэтов и для всех, кто захотел бы сказать о Блоке, прочитать стихи о Блоке или прочитать самого Блока. "Святой камень" становился блоковским, Шахматовским камнем, камнем памяти и поэзии.

Неизвестно, сколько веков (тысячелетий?) пролежал он на склоне лесного оврага, на своем изначальном месте, неизвестно, сколько времени предстоит лежать ему здесь и не случится ли на каком нибудь новом, отдаленнейшем витке истории, что вместо языческого капища, вместо блоковской памяти, он будет обозначать что нибудь новое, третье, что мы пока не можем вообразить, как наивные язычники не могли вообразить сегодняшнего его предназначения.

Стихию удалось раскачать. 9 августа 1970 года автобусы и автомашины потянулись по Таракановскому шоссе. От села Тараканова по тропинкам и лесным дорогам (около трех километров) потянулись уж не машины, оставшиеся в Тараканове, но вереницы ярко, празднично одетых людей. Жители Солнечногорска, Клина, Зеленограда, окрестных деревень, москвичи – наконец несколько тысяч человек впервые собрались на том месте, где стоял дом Александра Блока. Из местных жителей было много ребятишек, детей разного возраста, что же касается горожан, то преобладали женщины, как и на поэтических вечерах, в театрах (как и в церквах, между прочим), в концертных залах, в консерватории. Почему то женщины во всех подобных случаях оказываются активнее (духовнее?) мужчин.

Итак, собрались тысячи людей. Вокруг чего же было бы им там завихряться, рассаживаться, если бы не лежало на поляне большого, видом своим уж похожего на монумент или во всяком случае на заложенный монумент, камня?

Пройдя через деревню Осинки, пройдя через широкое, отлого поднимающееся поле овса, пройдя по темному лесу, люди оказывались в лесу же, с плохо обозначенными прогалинами. Конечно, присутствие сирени и шиповника в лесу само по себе говорило о том, что здесь что то когда то было, однако, побродив среди зарослей, люди проходили дальше, как бы ища чего то более основательного, нежели куст сирени или крапива, и в конце концов выходили на более обширную и чистую поляну и видели на ней камень – зацепку для глаза – и начинали клубиться, группироваться вокруг него, как однородный многочисленный пчелиный рой клубится и группируется вокруг матки.

Если память не изменяет, во время первого праздника поэты и писатели выступали прямо с этого камня, но потом стали устраивать около него временный дощатый помост, нечто вроде трибуны.

Так вот каждый год приезжают на эту поляну люди, и звучат стихи Блока, и все это действительно есть праздник поэзии.

Станиславу удалось "пробить" и еще одно дело. Он распропагандировал Московское экскурсионное бюро (молодые экскурсоводы, энтузиасты), и вскоре стали возить в Шахматово "По блоковским местам" туристов.

"Но там же ничего нет, – говорили скептики, – что же там показывать? Один лес, да вот еще камень…"

Опасения скептиков были не совсем напрасны. Они могли бы при желании позлорадствовать потом, когда однажды недовольный экскурсант написал письмо в редакцию журнала "Турист". Правда, письмо было одно единственное за все время, а хороших, положительных записей в книге отзывов много… Но может быть, были и еще недовольные: не каждый же недовольный тотчас непременно и напишет письмо!

Письмо туриста и вынужденный ответ на него дополнительно освещают предмет нашего внимания с двух разных сторон, и как курьез эту переписку можно здесь привести. Письмо называется: "Как мы ездили в туристическую поездку в Шахматово". Приводим его с сохранением стиля и всех особенностей вплоть до преобразования села Тараканова в деревню Таракановку, а также не споря походя с категорическим и вздорным заявлением, будто "венчание в ней (в церкви) А. Блока на дочери Д, И. Менделеева еще не повод…" и т. д. Ну да все это вы сейчас прочитаете.

"В воскресенье, в 8.00 утра автобус отошел с туристами и экскурсантами от места старта – полный жаждущими познакомиться с Шахматовом, с местом автора одного из революционных стихотворений "Двенадцать" Александром Блоком.

Автобус оказался неудобным для поездки за город и для туристов. Это был из тех неудачных автобусов, предназначенных для небольших маршрутов на оживленных улицах столицы. Около задней двери на площадке сидячих мест не было. Вся площадка для стоящих пассажиров. Часть мест сидячих была повернута назад. Поэтому экскурсовода слышно было плохо, приходилось вставать, чтобы слушать его объяснения. Это неудобно. Существует правило, чтобы в загородных автобусах не было стоящих пассажиров, а лишь сидячие. С отменой кондукторов это правило перестало осуществляться. Было оно вынесено с целью обезопасить жизнь и здоровье пассажиров во время езды, при внезапных остановках машины, крутых поворотах и т. д.

К счастью, некоторые записавшиеся не явились, и мы разместились на сидячих местах.

Дорога до деревни Таракановки, через Рогачевское шоссе была плохая, и трясло сильно, хорошо, что никому не пришлось стоять. Мест сидячих хватило. Но держаться, чтобы не свалиться, пришлось всем. Водитель объяснил, что его машина не предназначена для загородных рейсов. Путешествуя на автобусах по Московской области, и даже в Новгород и Орел, нам не приходилось ездить в экскурсии на таких неприспособленных автобусах.

Прибыв в деревню Таракановку, мы посетили фотовыставку в трех комнатах при местной библиотеке. Все, что там показывалось и объяснялось, можно было прочитать в книгах о Блоке. Ездить для этого за шестьдесят с лишним километров, по плохому шоссе необязательно. Невдалеке стояли руины местной церкви. Она была разрушена еще в тридцатых годах, когда "ретивые" антирелигиозники крушили исторические памятники церковной архитектуры, начиная с храма Христа в Москве. Окончательно ее привели в состояние развалин в годы войны. Недалеко там проходил в 1941 г. фронт. Восстанавливать ее нет смысла. Само событие, венчание в ней А. Блока на дочери Д. И. Менделеева, Л. Д., еще не повод для затраты денег на ее реставрацию. Но привести в порядок это место в один из субботников надо, под руководством московского историка, это не сложно. Убрать кирпич, валяющийся кругом, засыпать ямы, очистить вокруг площадку, привести в порядок имеющиеся могилы и установить, кто там захоронен, можно силами человек двадцати, при наличии машины, за один день. Сверху надо, конечно, сделать, хотя бы из толя, временную кровлю и повесить доску с обычной надписью "Охраняется государством – памятник архитектуры XVIII века". И достаточно! Рядом пруд, надо поставить пару скамеек и посадить в память поэта сирень, черемуху и т. п. В деревне этих кустов много, в каждом палисаднике. Жители кусты сирени не оборвут. Так, как выглядит церковь сейчас – это скандал! Это позорит Московский областной отдел культуры, это говорит, что закон об охране памятников культуры и истории Московской области – очередная бумажная канитель и ничего более. Что эти законы – не для Московской области.

Далее встал вопрос, как попасть в Шахматово, Экскурсовод объяснила, что, кроме названия места, там ничего нет! Дом сгорел еще в 1921 году. Все остальное разобрали, растащили позже. Кроме одного тополя, там ровным счетом ничего нет. Дороги тоже нет. Из деревни идет тропа по оврагу и лесу.

Так что такое Шахматово? Его нет! Зачем организовывать экскурсию? Зачем собирать деньги у туристов, когда смотреть нечего? Зачем? Разве так организуют экскурсию? Разве так хранят память о советских поэтах?

Почему же в Дютькове, в деревне за 4 км от Спасо Сторожевского монастыря, от Звенигорода за 12 км, можно было осуществить создание замечательного музея памяти Танеева и Левитана. Почему?

profilib.net

Культовые Места

                                                                   Культовые Места

На этой странице вы найдёте фотографии Сейдов  Дольменов с их описанием и предназначением

Скандинавские страны             Север России               ещё о камнях

                                                                            Англия

Adam's Grave - Могила Адама

Это длинный холм около 60 метров, размещённый на верху возвышенности. Внутри холма находится каменная погребальная камера, в 1860 году археолог Джон Турнам провёл раскопки на холме и вскрыл погребальную камеру, он обнаружил в ней четыре неполных скелета и наконечник стрелы в форме листа. Первоначально вокруг холма была охранная стена, возле неё в 592 году сражались два великих воина Coel и Caewlin в то время Adam's Grave назывался  Wodnesbeorg.

 

 

 

 

 

  Carn Euny

Это подземный ход его предназначение остаётся неизвестным. Раскопки показали что в этом месте люди жили ещё во время Неолита. В первом веке до нашей эры здесь уже стояли каменные постройки остатки которых видны здесь и в наше время. Самая интересная постройка в этом месте конечно подземный ход протяжённостью около 20 метров с массивным каменным сводом. Такие ходы найдены в Англии и Ирландии в основном возле деревень но их предназначение остаётся неизвестным. Они могли использоваться в ритуальных целях.  Carn Euny особенно хорошо сохранился из всех известных ходов. Он состоит из хода длинной около 20 метров приводящим в небольшую камеру с крышей с установленным по центру камнем необычной круговой формы. С северной стороны есть ещё один ход возможно это был дополнительный выход из камеры.

 

 

 

 

 Chn Castle

Возраст этой постройки примерно 2500 лет. Постройка использовалась в оборонительных целях около 85 метров в диаметре стены высотой около 3 метров. Первоначально стены были около 6 метров высотой сделаны из камня. Сейчас постройка представляет собой две каменных стены и ров окружающий вершину  возвышенности. Входы были выполнены в виде перекидных шатающихся мостов для затруднения проникновения врага. Внутри имеются остатки строений. Во время раскопок в 1925 году были обнаружены несколько ям для плавки металла анализ остатков металла показал что это олово. Теперь можно утверждать что производство олова в Англии имеет двух тысячелетнюю историю. В 1754 году Доктор Борлас написал охранную табличку на развалинах. Несмотря на это в 1800 годах развалины сильно пострадали. Большое количество камня было унесено и использовалось для строительства других зданий.

 

 

 

  Chysauster

Это посёлок датирован Железным веком который использовался и в римский период. Он имел девять больших овальных домов некоторые хорошо сохранились.

Базовый план дома: открытый двор с круглой гостиной напротив входа и длинного узкого помещения вдоль одной стены дома. Главное помещение имеет в центре большой плоский камень с отверстием в центре в которое вставлялась деревянная балка поддерживающая крышу. Также есть видимые открытые очаги, каменные резервуары для хранения зерна. Все дома имели сады. возле деревни есть подземные ходы такие же как и в Carn Euny.

 

 

 

 

 Tregiffian

Это довольно интересный могильник огороженный большими камнями и имеющий проход во внутрь погребальной камеры. Во время раскопок были найдены осколки глиняной посуды датированные Бронзовым веком.

 

 

 

 

 

 

 

 Wayland's Smithy

Интересный могильник в форме круга. Раскопки 1962-63 годов показали что могильник строился в два различных периода, В первый ранний период была сделана деревянная погребальная камера и окружена каменными глыбами с меловой засыпкой. Она сейчас перекрыта новой засыпкой более позднего периода и поэтому невидна. Во второй поздний период была создана циркообразная погребальная камера и установлено 6 каменных глыб до нашего времени дошли только 4, были сделаны проходы в камеру. Во время раскопок 1919 года было найдено 8 скелетов один из них ребёнка.

 Wayland's Smithy получил своё имя от Саксонских переселенцев в честь их Бога который построил эту постройку. Позже появилась ещё легенда что проезжавших верхом на лошадях путников сбрасывали лошади возле гробницы а сами убегали.

 

 

 

 

  West Kennet

Это интересная гробница времён Неолита. Могильник длиной около 10 метров, в нём две погребальных камеры высотой 2,5 метра. Во время раскопок 1955-56 годов в одной камере найдено 46 скелетов от стариков до детей а во второй камере скелетами забито всё пространство от пола до потолка это говорит о том что гробница долго использовалась. Найдены также куски глиняной посуды инструменты бусы.

Местные рассказывают  что на праздник середины лета приходит ужасно страшный монах с большой белой собакой и заходит в могильник.

 

 

 

 

 

 Avebury

Это самый большой каменный круг в мире 427 метров в диаметре покрывает площадь 11,5 га. Камни весом более 40 тонн. Он состоит из трёх кругов из камней два маленьких круга в большом круге. Самый маленький круг был центральным церемониальным кругом к нему подходили две дороги которые не сохранились. Они связывали Avebury и  Overton Hill.

Местные легенды говорят что самый крупный камень называется Кафедра Дьявола. Если его обойти 100 раз против часовой стрелки то явится Дьявол.

 

 

 

 

 

 Castlerigg

Один из самых красивых кругов в Англии и один из самых ранних. 38 камней размещены в слегка овальной форме 30 метров в диаметре. Вход отмечен двумя более крупными камнями. Во время  раскопок 1882 года был найден только древесный уголь от кострища и больше ничего.

 Keswick Carles это одно из названий про него легенда гласит что камни это окаменевшие мужчины.

 

 

 

 

 

 

  Duloe

Один из самых маленьких кругов 12 метров в диаметре. Раскопки 1967 года обнаружили только древесный уголь от кострища.

 

 

 

 

 

 

 

  The Hurlers

Каменный круг из трёх кругов первый диаметром 42 метра второй диметром 34 метра третий 120 метров. Находится возле реки использовался в церемониальных целях торговцами и приезжими.

 

 

 

 

 

 

 

  Mn-an-Tol

Памятник состоит из 4 камней один из камней упал а первоначально памятник имел треугольную форму. Камень с отверстием 1,3 метра в диаметре датировка относится к Бронзовому веку  то есть 3000-4000 лет назад.

Mn-an-Tol другое его название Глаз Дьявола. Традиционные ритуалы: для лечения туберкулёза у детей надо пролезть через него обнажённым. От ревматизма у него люди находили облегчение. А также камень имеет пророческие свойства.

 

 

 

 

 

  The Merry Maidens

Это самый хорошо сохранившийся круг диаметром 24 метра из 19 камней на востоке имеется промежуток скорее всего это вход.

Местные легенды гласят что это окаменевшие танцующие люди.

 

 

 

 

 

 

 The Rollright Stones

Эта группа называется Король и шепчущие воины. Установлены около трёх тысяч лет назад.

В соответствии с легендой эти камни были живые и была это армия короля историю об этом можно прочитать в саге о Короле Каменная страница.

 

 

 

 

 

  Stonehenge

Самый известный из всех мегалитов в мире и наиболее изученный. Камни высотой около 7 метров и весом 45 тонн. Во время раскопок рядом в канаве были обнаружены кости животных и людей и осколки глиняной посуды.

Существуют две легенды о Stonehenge первая что камни были доставлены морем племенем гигантов из Африки вторая что Дьявол украл в Ирландии камни и их в Англии установил Король

 

 

 

 

 

 Swinside

Один из красивейших кругов из 55 камней размером 29 метров в диаметре.

Легенда местная гласит что Дьявол воровал камни строившейся церкви и построил круг.

 

 

 

 

 

 

 

  Mn Scryfa

На камне существует надпись христианских времён но установлен он несомненно раньше. На нём написано RIALOBRANI CUNOVALI FILI  это означает что камень поставлен  в честь знатного человека. Дословно КОРОЛЕВСКИЙ РАВЕН СЫН СЛАВНОГО КНЯЗЯ. Равен это птица сцепленная со смертью тем кому благоволила эта птица тот имел магические способности.

Легенда эта очень старая дохристианская точно. Рассказывают что захватчик атаковал Славного Князя и забрал его земли и дом и ему пришлось спасаться бегством у камня он был настигнут и атакован дрался и был убит а тело его похоронили и воздвигнули камень высота камня соответствует росту Князя.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  Lanyon Quoit

Высота этого Дольмена 2,7 на 5,2 метра. Могла использоваться как погребальная камера.

 

 

 

 

 

 

 

 

  Trethevy Quoit

Один из самых красивых дольменов в Англии с названием  Дом Гиганта. Высота его 3,7 метра.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                   Франция

  Petit Saint Bernard

Диаметр круга 72 метра по старинным источникам раньше в круге стоял дольмен. В римских книгах есть упоминания что в центре круга стоял столб высокий а на верху столба лежал рубин большой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 Lanvnael

Камень высотой 4,7 метра. Во время раскопок у подножья нашли разбитый топор и кости лошади. Датируется камень периодом Позднего Неолита.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                   Ирландия

  Gleninsheen

Этот дольмен гробница датировка примерно 3500 лет назад. Во время раскопок 1932 году было найдено в щели между камней золотой воротник 32 сантиметр длинной.

 

 

 

 

 

 

 

  Caherdaniel Fort

Развалены одного из викингских фортов.

 

 

 

 

 

 

 

 

  Grianan of Aileach

Один из уцелевших фортов Стена  высотой 4 метра в диаметре форт 28 метров. В стенах сделаны маленькие помещения и серия лестниц.

Легенда гласит что форт был построен старыми богами был известен как Дворец Солнца и считался священным датирован ранним железным веком.

 

 

 

 

 

 

  Ballycrovane

Камень высотой 5,2 метра назначение неизвестно. На камне есть надпись MAQI - DECCEDDAS AVI TURANIAS в переводе сына Дйкх потомка Торейнн. надпись добавлена явно позже установки.

 

 

 

 

 

 

 

 

Beltany

Один из самых древних каменных кругов в мире датируется намного раньше железного века.

 

 

 

 

 

 

 

 

  Dooncarton

Один из хорошо сохранившихся каменных кругов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 Drombeg

 Один из интересных кругов здесь больше всего археологических находок сделано. В 1957-58 годах было найдено 80 глиняных кувшинов в центре круга с густой красной жидкостью.

 

 

 

 

 

 

 

 

 Punchestown

 Это самый изящный из камней в Ирландии высотой 7 метров. Относится к бронзовому веку.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                  Шотландия

  Carn Liath

Разрушенный форт стены высотой 3,5 метра. Вовремя раскопок было найдено много вещей глиняная посуда кольца гребешки серебряная посуда каменные молотки железные лезвия. Было найдено захоронение в корабле по типу Викигских.

 

 

 

 

 

 

 

  Dun Carloway

Ещё один форт более сохранившийся стены высотой около 7 метров. Внутренние помещения хорошо сохранились.

 

 

 

 

 

 

 

 

  Clach an Trushal

Камень один из высоких в Шотландии он  поставлен в честь большой битвы описанной в Сагах

 

 

 

 

 

 

 

 

  Stones of Stenness

Когда то это был круг диаметром 32 метра но со временем его частично уничтожили. Это место раньше было известно как храм Луны. Имеются рассказы что пары сначала идут в храм Луны где женщина падает на колени и молится за силу а потом идут в храм Солнца и там повторяют тоже самое.  В 1814 году фермер капитан Маккай постарался разрушить камни злой на то что посетители топтали его поля. Он разбил камень известный как камень Одина и пытался разбить второй но внезапно в его доме начался пожар и больше он попыток сломать круг не делал.

 

 

 

 

 

 

 Ring of Brodgar

Это и есть храм Солнца описанный выше.

 

 

 

 

 

 

 

 

 Loanhead of Daviot

Ещё один вид кругов диаметр круга 20,5 метров датируется 2500 лет назад.

 

 

 

 

 

 

 

 

  Tinkinswood

 Castell Carreg, Llech-y-Filiast, Maes-y-Filiast и Gwal-y-Filiast: это названия этого места они восходят к сагам о Короле Артуре. Во время раскопок найдено было более 40 скелетов.

 

 

 

 

 

 

 

  Harold's Stones

Камни по преданию установлены королём Харольдом персонажем саг в честь своих побед.

 

 

 

 

 

 

 

 

extremclimb.narod.ru

rumagic.com : Круг камней : Скотт Каннингем : читать онлайн

Круг камней

Круг камней используется во время домашних ритуалов для высвобождения энергии, медитации и других

В начале очистите место ритуальной метлой. Для этого круга вам понадобятся четыре больших плоских камня. Если у вас их нет, можете отметить

свечами четыре кардинальные точки круга. Можно пользовать белые или пурпурные свечи, а также цвета связанные с каждым направлением — зеленый для Се вера, желтый для Востока, красный для Юга, голубой для Запада.

Поставьте первый камень или свечу на Север, чтобы представлять Духа Северного камня. В ритуале, призывая Духов камней, вы призываете всех обитателей этих особых направлений, включая элементальные энергии.

После установки Северного камня или свечи, по­ставьте Восточный, Южный и Западный камни. Они вчерне отметят площадь, окружающую рабочую область. Эта площадь представляет физический план, в котором мы существуем — нашу Землю.

Теперь возьмите длинную белую или пурпурную ве­ревку (можно из тесьмы) и положите ее кругом, ис­пользуя камни или свечи, как ориентиры. Потребуется небольшая практика, чтобы хорошо это выполнить. Ве­ревка кладется так, чтобы камни находились внутри круга. Теперь у вас есть площадь и круг, представляю­щий духовную реальность. Площадь и круг представ­ляют собой соединение физической и духовной реаль­ностей.

Размер круга может быть любым, от 1.5 до 6 метров, и зависит от величины комнаты и вашего желания.

Далее соберите алтарь. Я рекомендую следующие инструменты:

*  Символ Богини

(свеча, просверленный камень, статуя)

*  Символ Бога (свеча, рог, желудь, статуя)

*  Магический кинжал (ассам) 4 Жезл

*  Курильница

*  Пентакль

* Сосуд с водой (талая, дождевая или водопроводная)

*  Сосуд с солью (его можно поставить на пентакль)

* Ладан

*  Цветы или зелень

• Одна красная свеча в подсвечнике (если не исполь­зовались свечи для круга)

* Любые другие инструменты или материалы, необ­ходимые для ритуала, заклинаний или магической ра­боты.

Соберите алтарь в соответствии с планом, изобра­женном здесь, или в соответствии с вашими собствен­ными намерениями. Убедитесь, что у вас в достатке спичек, а также посуды, куда вы будете их складывать после использования. Угольный блок необходим для сжигания фимиама.

Зажгите свечи и фимиам. Поднимите кинжал и кос­нитесь его лезвием воды, затем скажите:

Я освящаю и очищаю эту воду,

чтобы она была чистой и пригодной 

для живущих внутри священного Круга камней.   

Именем Матери Богини и Отца Бога

я освящаю эту воду.

Произнося эти слова визуализируйте свой кинжал, выжигающий из воды все негативные энергии.

Соль будет следующим объектом, которого вы кос­нетесь лезвием кинжала. При этом вы должны сказать:

Я благословляю эту соль,

чтобы она была пригодна

живущим внутри священного Круга камням.

Именем Матери Богини и Отца Бога,

Благословляю эту соль.                                              

Теперь встаньте лицом к Северу, на границе обозна­ченного веревкой круга и вытяните руку с магическим кинжалом на уровне талии наружу. Идите медленно вдоль периметра круга по часовой стрелке (ваши ноги должны быть внутри круга). Заряжайте его вашими словами и энергией. Создавайте круг посредством ва­шей визуализации, представляйте себе энергию, исте­кающую из лезвия вашего кинжала. Пока вы идете, расширяйте свою энергию до величины полной сферы вокруг рабочей области. Половина должна быть над землей, половина под нею.

Во время обхода вы должны произносить:

Здесь граница Круга камней. Ничто, кроме любви,  не войдет сюда, Ничто, кроме любви, не выйдет отсюда. Наполните мой круг вашей силой, Древние Боги!

Когда вы вновь вернетесь после обхода на Север, по­ложите магический кинжал на алтарь. Возьмите соль и рассыпьте ее по кругу, начиная и заканчивая Севе­ром, и двигаясь по часовой стрелке. Вслед за этим про­несите курильницу с горящим фимиамом по кругу. За­тем пронесите Южную или красную свечу с алтаря, и закончите опрыскиванием круга водой. Круг камней теперь запечатан.

Встаньте на Север на границе круга, поднимите жезл и произнесите:

О, Дух Северного камня, Древний Дух Земли, Я призываю тебя в свой круг.

Дайте ему Вашу силу, Древние Боги!

Пока вы говорите это, воображайте зеленоватый ту­ман, поднимающийся и расползающийся в северной четверти круга, над камнем. Это — элементальная энергия Земли. Когда Дух появится, опустите жезл, повернитесь на Восток, поднимите жезл, и вновь про­изнесите заклинание:

О, Дух Восточного камня, Древний Дух Воздуха, Я призываю тебя в свой круг  Дайте ему Вашу силу, Древние Боги!

Представляйте желтый туман энергии Воздуха. Опустите жезл, повернитесь на Юг и повторите дей­ствия с жезлом, визуализируя малиновый туман Огня. Произнесите заклинание:

О, Дух Южного камня, Древний Дух Огня, Я призываю тебя в свой круг.

Дайте ему Вашу силу, Древние Боги!

Наконец, на Западе, поднимите жезл и скажите:

 О, Дух Западного камня,  Древний Дух Воды, Я призываю тебя в свой круг.

Дайте ему Вашу силу, Древние Боги!

Представляйте голубой туман, — сущность Воды.

Круг живет и дышит вокруг вас. Духи камней при­шли. Почувствуйте их энергии. Визуализируйте расту­щий и наполняющийся силой круг. Встаньте так, что­бы почувствовать этот момент.

Круг камней полностью закончен. Богиня и Бог мо­гут быть призваны, магия работает.

Прорезание двери

В какой-то момент вам может понадобиться поки­нуть круг. Это прекрасно, конечно, но, как уже было замечено раньше, прохождение через круг рассеивает его энергию. Чтобы предотвратить это, традиционно применяют прием прорезания двери.

Чтобы сделать это, встаньте лицом на Север, возьми­те ваш магический кинжал и опустите его до самой земли. Наблюдайте и чувствуйте круг перед собой. Проткните ассамом его энергетическую стену и ведите кинжал вверх, очерчивая его острием арку шириной примерно три фута, на высоту вашего роста так, чтобы вы смогли в нее пройти. Очерчивать арку следует по часовой стрелке, и кинжал нужно довести почти до са­мой земли.

Пока вы делаете это, воображайте, как ассам втяги­вает в себя энергию круга из арочного контура, очер­ченного вами. Это создает пространство, свободное от энергии, что позволяет вам входить и выходить из кру­га. Вытащите кинжал из стены. Теперь вы можете выйти из круга.

Когда вернетесь обратно, дверь надо закрыть. Распо­ложите свой ассам на северо-восточной точке арки. С кинжалом пройдите по периметру круга по часовой стрелке, восстанавливая вырезанный кусок. В этот мо­мент вы визуализируете голубую или пурпурную энер­гию, выходящую из его лезвия и закрывающую пусто­ту в стене.

Разрушение круга

Когда ритуал закончен, повернитесь лицом на Се­вер, поднимите жезл и скажите:

Прощай, Дух Северного камня.  Я благодарю тебя за присутствие. Войди в силу.

Повторите эту формулу поочередно для Востока, Юга и Запада, соответственно поворачиваясь в нужных направлениях и заменяя имена духов. Затем поверни­тесь на Север и вновь поднимите жезл, оставаясь в та­ком положении несколько минут.

Положите жезл на алтарь. Возьмите ассам. Станьте на Север, проткните стену круга лезвием на уровне та­лии. Двигаясь по часовой стрелке по периметру круга, представляйте себе, как энергия втягивается в кинжал. Почувствуйте, как растворяется и сокращается круг, внешний мир медленно возвращается на свое место.

Когда вы вернетесь к Северу, круг прекратит свое существование.

Визуализации для Круга  камней

При желании, вы можете создавать круг с помощью Следующих визуализаций:

Подготовьтесь, как обычно. Подойдите к северной границе круга и поставьте Северный камень или свечу 8а землю. Затем визуализируйте каменную плиту, стоящую в двух футах слева и позади Северного камня Вы должны представлять ее голубовато-серого цвета полметра в ширину, толщиной в полметра и высотой около двух метров. Этот камень символизирует Богиню (смотрите рисунок).

Визуализация Северного Трилитона

Когда плита действительно появится в поле вашего внутреннего зрения, визуализируйте вторую плиту, то­го же цвета и размера, но стоящую в полуметре справа от Северного камня. Она представляет Бога.

Теперь визуализируйте третью плиту, лежащую на вершине двух стоящих. Ее размеры: толщина и шири­на по полметра и длина полтора метра. Она представ­ляет Единого над Богиней и Богом, источник силы и магии. Северный трилитон создан полностью.

Эти каменные плиты в виде арки символизируют элемент Земли и являются воротами в управляемые им пространства. Четко представьте себе эту арку, затем начните пристально вглядываться в ее проем. Увидьте зеленоватый туман энергий Земли.

Повторите процедуру полностью для Востока, Юга и Запада. Представляйте соответствующие цвета внутри каждого трилитона.

Теперь очистите соль и воду и создайте круг, как обычно.

Когда вы будете приближаться к каждой стороне круга для призывания Духов камней, вы должны чет­ко видеть каждый трилитон внутренним зрением. Ви­зуализируйте их во всей языческой красоте. Вглядывайтесь в элементальный туман внутри них, кипящий в своей непроявленности. Потянитесь всеми своими чувствами, ощутите приближение Духов камней, затем перейдите к следующим действиям.

Песня  благословения

Сила Единого,

Источника всего сущего,

 вездесущего, всемогущего, вечного

Повелительница Луны,

Рогатый Охотник Солнца,

Сила Духов камней,

Управителей элементалов,

сила звезд небесных,

благословите это место, эту минуту

и меня, единого с вами.

Песню благословения можно исполнять в начале любого

как главный призыв. Отдельные призывания Богини и Могут выполняться после Песни благословения.

Угощение

Обеими руками поднимите к небу чашу с вином или иной жидкостью и скажите:

Прекрасная Богиня изобилия, Благослови это вино  и наполни его своей любовью. Вашими именами, Богиня Мать и Бог Отец, Я благословляю это вино (молоко, сок и тп.)

Обеими руками поднимите к небу тарелку с печень­ем (хлебом, бисквитами и т.д.) и скажите:

Могучий Бог урожая,  Благослови эту пишу и наполни ее своей любовью.  Вашими именами, Богиня Мать и Бог Отец, Я благословляю это печенье (этот хлеб).

 Угощение обычно происходит в конце Саббата и Эсбата. спокойная версия диких пиршеств, проходивших во время земледельческих ритуалов в древней Европе.

rumagic.com


Смотрите также