Каменные орудия. Камень орудия


Каменные орудия - это... Что такое Каменные орудия?

Многие считают, что каменное оружие и инструменты относятся к тому периоду истории, когда ещё не было никаких технологий и войн, — только охотники на мамонтов. Но отождествление камня с доисторическим периодом, — большая ошибка. Использование орудий, изготовленных из камня, практиковалось не только на протяжении античной истории, но продолжалось и в течение средних веков, и даже, в определённом смысле, новое время. Оружие из камня и кости применялось не только армией египетского Древнего Царства в III тысячелетии до н. э., но и ополчением короля Гарольда в XI веке, и даже литовцами в XIII веке. В самой Европе век каменного оружия кончился всего несколько столетий назад.

Да и наступление полноценного железного века, само по себе, означало только то, что железо уже известно, но ни как не гарантировало, что оно будет доступно. Ещё в XVIII веке кое-где в Восточной Европе пахали деревянными плугами, и храмы сооружали «без единого гвоздя» не на спор, — а, просто, — потому, что ни единого и не было.

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Ван Лавик-Гуддол) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — вполне эффективно овладевают техникой скалывания.

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками.

Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которыми, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5—0,2 мил. лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

(Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.)

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20-30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь камень просто дробился на мелкие осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Всю предшествующую неолиту историю камень обрабатывался ударным путём. Недостатком обработки камня ударами был немыслимо высокий уровень брака — 95 %. Прилепить обратно ошибочно отбитый кусок было невозможно, потому, каждый неудачный удар приводил к порче заготовки. Кроме того, даже при самой точной работе, хрупкий камень мог расколоться от сотрясений. А, так как, параллельно росту мастерства росли и запросы, то этот прискорбно низкий КПД камнереза оставался константой, — как австралопитек разбивал 20 камней, пока среди осколков не обнаруживал желаемое, так и изощрённый мастер верхнего палеолита портил 20 заготовок, пока не получал изящный листовидный наконечник с черенком.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, на ряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими ни каких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремниевые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как ни какой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок. Для изготовления крупных орудий, хотя бы топоров, применялась яшма, — минерал уступающий твёрдостью только алмазу. Яшмовый топор служил в десять раз дольше кремниевого, а разбить его, — это ещё умудриться надо было. Известен случай, когда яшмовые рубила изготовленные архантропами, спустя полмиллиона лет были найдены и повторно использованы палеоантропами. Мексиканские индейцы удивили конкистадоров тем, что ценили яшму куда более, чем красивое, но бесполезное с практической точки зрения золото.

Хорошим камнем для орудий считался и кварц, — то есть, горный хрусталь. Он не давал столь острых сколов, как обсидиан, но был прочнее. Кремень оказывался незаменим для изготовления пластин и геометрических микролитов, но годился и на топоры. Впрочем, и хороший кремень найти было непросто.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

См. также

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Каменные орудия — Википедия

Древние каменные инструменты

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях —техникой скалывания.

В эфиопском районе Дикика, где нашли австралопитека Селам, археологи обнаружили борозды на костях животных, живших 3,4 млн лет назад, нанесённые, предположительно, каменными орудиями[1].

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[2].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[3][4]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[5]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[6].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 765 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

  1. ↑ В Кении найдены древнейшие орудия труда, 19.04.2015
  2. ↑ World’s oldest stone tools discovered in Kenya, 2015
  3. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  4. ↑ М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010
  5. ↑ Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015
  6. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

lookup-api.apple.com

Каменные орудия — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — вполне эффективно овладевают техникой скалывания.

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[1].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[2][3]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[4]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[5].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцамиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 767 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

См. также

Напишите отзыв о статье "Каменные орудия"

Примечания

  1. ↑ [news.sciencemag.org/africa/2015/04/world-s-oldest-stone-tools-discovered-kenya World’s oldest stone tools discovered in Kenya]
  2. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  3. ↑ [archaeology.nsc.ru/ru/publish/journal/doc/2010/42.pdf М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010]
  4. ↑ [hist-phil.ru/publications/7487_Traditsii.pdf Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015]
  5. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Каменные орудия

– Ах, я это знаю. Знаю, знаю, – подхватила Наташа. – Я еще маленькая была, так со мной это бывало. Помнишь, раз меня за сливы наказали и вы все танцовали, а я сидела в классной и рыдала, никогда не забуду: мне и грустно было и жалко было всех, и себя, и всех всех жалко. И, главное, я не виновата была, – сказала Наташа, – ты помнишь? – Помню, – сказал Николай. – Я помню, что я к тебе пришел потом и мне хотелось тебя утешить и, знаешь, совестно было. Ужасно мы смешные были. У меня тогда была игрушка болванчик и я его тебе отдать хотел. Ты помнишь? – А помнишь ты, – сказала Наташа с задумчивой улыбкой, как давно, давно, мы еще совсем маленькие были, дяденька нас позвал в кабинет, еще в старом доме, а темно было – мы это пришли и вдруг там стоит… – Арап, – докончил Николай с радостной улыбкой, – как же не помнить? Я и теперь не знаю, что это был арап, или мы во сне видели, или нам рассказывали. – Он серый был, помнишь, и белые зубы – стоит и смотрит на нас… – Вы помните, Соня? – спросил Николай… – Да, да я тоже помню что то, – робко отвечала Соня… – Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у мама, – сказала Наташа. – Они говорят, что никакого арапа не было. А ведь вот ты помнишь! – Как же, как теперь помню его зубы. – Как это странно, точно во сне было. Я это люблю. – А помнишь, как мы катали яйца в зале и вдруг две старухи, и стали по ковру вертеться. Это было, или нет? Помнишь, как хорошо было? – Да. А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья. – Они перебирали улыбаясь с наслаждением воспоминания, не грустного старческого, а поэтического юношеского воспоминания, те впечатления из самого дальнего прошедшего, где сновидение сливается с действительностью, и тихо смеялись, радуясь чему то. Соня, как и всегда, отстала от них, хотя воспоминания их были общие. Соня не помнила многого из того, что они вспоминали, а и то, что она помнила, не возбуждало в ней того поэтического чувства, которое они испытывали. Она только наслаждалась их радостью, стараясь подделаться под нее. Она приняла участие только в том, когда они вспоминали первый приезд Сони. Соня рассказала, как она боялась Николая, потому что у него на курточке были снурки, и ей няня сказала, что и ее в снурки зашьют. – А я помню: мне сказали, что ты под капустою родилась, – сказала Наташа, – и помню, что я тогда не смела не поверить, но знала, что это не правда, и так мне неловко было. Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка. – Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа. В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук. – Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной. Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит! – Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях. Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца. – Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете… – Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных. – Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним… – Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним. – Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть! – Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила. – Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они. – Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было… – Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики. – Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала. Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери. Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем. Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал. – Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы… – Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые. Наташа вдруг остановилась. – Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться. – Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло. Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то. Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями. После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь. Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке. – Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым. Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых. – Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю. Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им. Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу. Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, всё более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз, и переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани. Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный плащ, стоял в середине своих саней, подобрав вожжи. Было так светло, что он видел отблескивающие на месячном свете бляхи и глаза лошадей, испуганно оглядывавшихся на седоков, шумевших под темным навесом подъезда. В сани Николая сели Наташа, Соня, m me Schoss и две девушки. В сани старого графа сели Диммлер с женой и Петя; в остальные расселись наряженные дворовые. – Пошел вперед, Захар! – крикнул Николай кучеру отца, чтобы иметь случай перегнать его на дороге. Тройка старого графа, в которую сел Диммлер и другие ряженые, визжа полозьями, как будто примерзая к снегу, и побрякивая густым колокольцом, тронулась вперед. Пристяжные жались на оглобли и увязали, выворачивая как сахар крепкий и блестящий снег. Николай тронулся за первой тройкой; сзади зашумели и завизжали остальные. Сначала ехали маленькой рысью по узкой дороге. Пока ехали мимо сада, тени от оголенных деревьев ложились часто поперек дороги и скрывали яркий свет луны, но как только выехали за ограду, алмазно блестящая, с сизым отблеском, снежная равнина, вся облитая месячным сиянием и неподвижная, открылась со всех сторон. Раз, раз, толконул ухаб в передних санях; точно так же толконуло следующие сани и следующие и, дерзко нарушая закованную тишину, одни за другими стали растягиваться сани. – След заячий, много следов! – прозвучал в морозном скованном воздухе голос Наташи. – Как видно, Nicolas! – сказал голос Сони. – Николай оглянулся на Соню и пригнулся, чтоб ближе рассмотреть ее лицо. Какое то совсем новое, милое, лицо, с черными бровями и усами, в лунном свете, близко и далеко, выглядывало из соболей. «Это прежде была Соня», подумал Николай. Он ближе вгляделся в нее и улыбнулся. – Вы что, Nicolas? – Ничего, – сказал он и повернулся опять к лошадям. Выехав на торную, большую дорогу, примасленную полозьями и всю иссеченную следами шипов, видными в свете месяца, лошади сами собой стали натягивать вожжи и прибавлять ходу. Левая пристяжная, загнув голову, прыжками подергивала свои постромки. Коренной раскачивался, поводя ушами, как будто спрашивая: «начинать или рано еще?» – Впереди, уже далеко отделившись и звеня удаляющимся густым колокольцом, ясно виднелась на белом снегу черная тройка Захара. Слышны были из его саней покрикиванье и хохот и голоса наряженных. – Ну ли вы, разлюбезные, – крикнул Николай, с одной стороны подергивая вожжу и отводя с кнутом pуку. И только по усилившемуся как будто на встречу ветру, и по подергиванью натягивающих и всё прибавляющих скоку пристяжных, заметно было, как шибко полетела тройка. Николай оглянулся назад. С криком и визгом, махая кнутами и заставляя скакать коренных, поспевали другие тройки. Коренной стойко поколыхивался под дугой, не думая сбивать и обещая еще и еще наддать, когда понадобится. Николай догнал первую тройку. Они съехали с какой то горы, выехали на широко разъезженную дорогу по лугу около реки. «Где это мы едем?» подумал Николай. – «По косому лугу должно быть. Но нет, это что то новое, чего я никогда не видал. Это не косой луг и не Дёмкина гора, а это Бог знает что такое! Это что то новое и волшебное. Ну, что бы там ни было!» И он, крикнув на лошадей, стал объезжать первую тройку.

wiki-org.ru

Каменные орудия Википедия

Древние каменные инструменты

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях —техникой скалывания.

В эфиопском районе Дикика, где нашли австралопитека Селам, археологи обнаружили борозды на костях животных, живших 3,4 млн лет назад, нанесённые, предположительно, каменными орудиями[1].

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[2].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[3][4]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[5]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[6].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 765 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

См. также[ | код]

Примечания[ | код]

  1. ↑ В Кении найдены древнейшие орудия труда, 19.04.2015
  2. ↑ World’s oldest stone tools discovered in Kenya, 2015
  3. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  4. ↑ М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010
  5. ↑ Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015
  6. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

Ссылки[ | код]

ru-wiki.ru

Каменные орудия - Википедия

Древние каменные инструменты

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — вполне эффективно овладевают техникой скалывания.

В эфиопском районе Дикика, где нашли австралопитека Селам, археологи обнаружили борозды на костях животных, живших 3,4 млн лет назад, нанесённые, предположительно, каменными орудиями[1].

В кенийском местонахождении 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения (Gona)[2].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере () на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[3][4]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[5]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[6].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 585 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — , нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

См. также[ | ]

Примечания[ | ]

  1. ↑ В Кении найдены древнейшие орудия труда, 19.04.2015
  2. ↑ World’s oldest stone tools discovered in Kenya, 2015
  3. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  4. ↑ М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010
  5. ↑ Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015
  6. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

Ссылки[ | ]

encyclopaedia.bid

Каменные орудия — WiKi

Древние каменные инструменты

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — вполне эффективно овладевают техникой скалывания.

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[1].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[2][3]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[4]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[5].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 478 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

ru-wiki.org

Забытая реальность — Древние каменные орудия труда

Здравствуйте, уважаемые читатели!

В продолжение своей статьи Обработка природных каменных материалов, которая вызвала неоднозначную реакцию и множество споров, в этот раз я решил написать о том, как и чем обрабатывали природные материалы древние люди. В первую очередь, речь пойдёт о камне.

Чем интересная эта тема? Тем, что, как оказалось, многие читатели и комментаторы не владеют информацией о древних орудиях труда в должной мере и, видимо, ограничились той информацией, которую они получили ещё в школе (на уроках истории в пятом классе, ага). И хотя многое из того, что я тут опубликую, не является каким-то «великим открытием», эти данные могут быть полезны всем любителям древностей, которые интересуются историей техники (инструментов и приспособлений) и её влиянием на наш с вами современный быт. Ибо многое из того, что узнали тогда, дало толчок для развития человечества, а кое-что дошло до нас почти без изменений основных принципов их действия.

Также я хотел бы заметить, что я не владею каким-то писательским даром, поэтому просьба отнестись благосклонно к тому, что я тут опубликую. «Чукча не писатель, чукча читатель», а посему прошу «понять и простить» :).

За основу будет взят вот этот материал.

—————————————————————————————————

Первые каменные орудия

Первыми каменными орудиями труда были орудия из гальки. Самой ранней находкой является найденный чоппер, датируемый 2.7 млн. лет до н. э. Первой археологической культурой, использовавшая каменные орудия труда была археологическая культура Олдувай. Данная культура существовала в период с 2.7 по 1 млн. лет до н. э.

Чопперы использовали еще австралопитеки, однако с их исчезновением изготовление таких орудий труда не остановилось, многие культуры использовали гальку как материал до начала бронзового века.

Австралопитеки изготавливали орудия труда примитивным способом: просто разбивали один камень о другой, а затем просто выбирали подходящий осколок. Вскоре австралопитеки научились обрабатывать такие рубила с помощью костей или других камней. Они работали другим камнем как рубилом, делая острый конец еще более острым.

Так у австралопитеков появилось что-то вроде резака, представлявший собой плоский камень с одной острой гранью. Главное отличие его от рубила было то, что таким резаком не долбили, а резали, например, дерево.

Олдованские чопперы из Дманиси (Южная Грузия, около 1,8 млн. л.н.).Фото предоставлено Е.В.Беляевой (http://antropogenez.ru/zveno-s…)

Революция в изготовлении каменных орудий труда

Приблизительно 100 тыс. лет назад, люди поняли, что сначала более эффективно придать большому камню простые геометрические формы, а затем откалывать от него тонкие каменные пластины.

Часто такая пластина уже не требовала дальнейшей обработке, так как режущая сторона становилась острой после откалывания.

Прорыв в орудийной деятельности

Примерно в 20 тыс. годах до н. э. предки людей догадались, что каменные орудия станут более эффективными, если к ним приделать деревянные ручки, или же ручки из кости, рога животных. Именно в этот период появляются первые примитивные топоры. Кроме этого люди начали делать первые копья с каменными наконечниками, они были существенно крепче, нежели обычные деревянные наконечники.

Когда к дереву придумали прикреплять камень, тогда размер этих орудий труда значительно уменьшился, так появились так называемые микролиты.

Микролиты – это каменные орудия труда небольших размеров. Макролиты в свою очередь большие каменные орудия труда, размер от 3 см, всего, что до 3 см – микролиты.

Во времена палеолита примитивный нож делался из длинного обломка камня, который был острым с одного или двух концов. Теперь же технология изменилась: к деревянной ручке с помощью смолы клеились маленькие осколки камня (микролиты), так получалось примитивное лезвие. Такое орудие труда могло служить оружием, и были значительно длиннее, чем обычный нож, однако оно было не прочным, поскольку микролиты часто ломались при ударе. Такое орудие труда или же оружие было очень простым в изготовлении.

Во время, когда на Земле наступил последний ледниковый период, а точнее когда он уже подходил к концу, у многих племен возникало требование на частично оседлую жизнь, а такой способ жизни требовал некой технической революции, орудия труда должны были стать более совершенными.

Орудия труда времен мезолита

В данном временном промежутке люде научились новым методам обработки каменных орудий труда, среди которых была шлифовка, сверление камня и его пиление.

Шлифовали камень следующим образом: брали камень и терли об мокрый песок, так могло продолжаться несколько десятков часов, но такое лезвие уже было более легким и острым.

Техника сверления также существенно усовершенствовала орудия труда, так как так проще было соединять камень с древком, и такая конструкция была куда прочнее предыдущей.

Шлифовка распространялась очень медленно, широкое использование такой технологии имело место только в четвертом тысячелетии до нашей эры.

Каменные орудия труда в эпоху неолита

В данном периоде существенно было усовершенствовано изготовление микролитов – маленьких каменных орудий. Теперь они имели уже правильную геометрическую форму, собой они образовывали ровные лезвия. Размеры таких орудий стали стандартными, значит, их было очень просто заменить. Чтобы сделать такие одинаковые лезвия, камень раскалывали на несколько пластин.

Когда на территории Ближнего Востока появляются первые государства, появляется профессия каменщика, который специализировался на профессиональной обработке каменных орудий труда. Так на территории Древнего Египта и Центральной Америки, первые каменщики могли вырезать даже длинные каменные кинжалы.

Вскоре микролиты заменило собой макролиты, теперь технология пластин забывалась. Чтобы где-то брать каменные орудия труда, было необходимо найти скопления камня на поверхности, в таких местах появлялись примитивные карьеры.

Причиной возникновения карьеров, было небольшое количество пригодного камня для создания орудий труда. Для изготовления качественных, острых и довольно легких орудий труда был необходим обсидиан, кремень, яшма или же кварц.

Когда плотность населения возросла, начали создаваться первые государства, миграции к камню уже были затруднительными, тогда возникла примитивная торговля, в местах, где были залежи камня, местные племена отвозили его туда, где этого камня было недостаточно. Именно камень стал первым предметов торговли между племенами.

Обсидиановые орудия труда было особенно ценными, так как они были острыми и твердые. Обсидиан – это вулканическое стекло. Главным недостатком обсидиана была его редкость. Чаще всего использовался кварц с его разновидностями и яшма. Еще использовались и минералы, вроде нефрита и сланца.

Многие племена аборигенов до сих пор используют каменные орудия труда. В местах, куда он не добрался, как орудия использовались раковины моллюсков и кости, в худшем случаи люди пользовались только деревянными орудиями труда.

«Нож» из обсидиана Шлифовка камня Каменный топор Беседы по археологии. Каменные орудия. Приемы изготовления Развитие техники в каменном веке, стр. 63 Создание ручной дрели Ещё один вариант ручной дрели Процесс сверления небольшого отверстия (для украшения, например) Неолит: новые технологии обработки камня

—————————————————————————————————

Сравнить характеристики разных горных пород можно тут. К сожалению, сайт на английском и там есть не всё, но при этом он довольно удобен (лично для меня, по крайней мере). Если у Вас есть ссылка на подобный ресурс на русском языке, напишите об этом в комментарии (я добавлю ссылку в статью, если она мне понравится :)).

Если у вас в закладках есть подобные видео, скиньте ссылку на них, пожалуйста, в комментариях.

Рекомендую ознакомиться с книгой: Семенов С.А. Развитие техники в каменном веке. 1968 г. Там более подробно рассмотрено то, что описано и показано тут.

Спасибо за внимание!

P.S.: Как обычно предупреждаю: хамство, троллинг и прочее неадекватное поведение будет сурово караться (удаление комментариев, бан и всё такое). Также не просите меня объяснить вам, как было сделано то или иное — я не телепат, у меня нет хроноскопа, по фото гадать не люблю и вообще — надо опыты ставить, а такой возможности сейчас просто нет :). Поэтому постарайтесь держать себя в руках, пожалуйста!

xn--80aaacvi7aqjpqei0jvae5b.xn--p1ai


Смотрите также