Монастырь Святого Неофитоса (Syios Neophytos). Камень неофит


Осторожно: неофит! - САД ЖИВЫХ КАМНЕЙ

Очень старая статья. Написана семь лет назад. С сети её полно, но везде порезана, надо что ль и у себя повесить...

Осторожно: неофит!

Японская поговорка гласит: когда в семье рождается ребёнок, вся семья учится го-ворить. Перефразируя эту восточную мудрость, можно, к сожалению, сказать: когда в се-мье появляется христианин, все его близкие становятся мучениками. Если сейчас эти строки читает один из таких близких, думаю, он со мною согласится. Если же их читает один из таких христиан, то титула, меньшего, чем «клеветник», я не получу. Не буду сочувствовать первому — мученики в сочувствии не нуждаются, не буду также оправдываться перед вторым (дело совершенно бесполезное и, кстати, небезопасное). Просто хочется поделиться теми мыслями, которые накопились за время моего «христианства».

Тем, кто удивится, что слово «христианство» я взял в кавычки, скажу, что раскавы-ченное оно больше подходит к святым, и пусть не обвиняют меня в смиреннословии. Мы не обладаем Истиной: Истина обладает нами. Мы не знаем Бога лучше всех: мы знаем (должны знать), как лучше всех служить Ему, но никто не посмеет сказать о себе, что он служит Ему «в духе и истине».

И хотя Сурожский Митрополит Антоний, развивая мысль английского писателя Клайва Льюиса, говорит о том, что сын, даже уйдя на сторону далече, всё равно остаётся сыном, и, что, следовательно, пусть даже мы плохие, но всё-таки христиане. Тем не менее евангельские слова не оставляют нам надежды на духовное сибаритство. Соль должна оставаться солью. Свет — светом. Иначе и то и другое не будет иметь смысла, то есть, попросту — не нужно. Недаром святитель Тихон Задонский посвятил свой огромный трёхтомный труд, который так и называется «Об истинном Христианстве», именно тем, кто думает о себе, что он «хороший христианин». Да и что такое всё Святоотеческое наследие, как не попытка остановить процесс «обуевания» соли и сохранить в целости хотя бы те немногие огоньки, тускло горящие в бездонной и безнадёжной темноте?

В христианстве я двенадцать лет (написано в 2000-м). Много это или мало, не знаю. Для кого-то, может быть, и мало. Для меня порядочно, почти полжизни. За этот промежуток времени я прошёл разные стадии своего становления, как христианина. Не обошли меня и церковные болезни. Прошу меня правильно понять: я не хочу сказать, что моё нынешнее состояние можно охарактеризовать как состояние духовного здоровья. Надеюсь, что мой ум не на-столько помутился, чтобы этого не понимать. Просто переболев какими-то церковными недугами, начинаешь их лучше видеть и замечать. Многие болезни, может быть, и не ушли, а только притаились, приняв другой облик. Грипп прошёл, но перешёл в осложнение. Пусть так. Но опыт болезни гриппом всё же остался, и хочется по этому поводу что-то сказать.

Но прежде о терминах. Все те духовные недуги, о которых ниже пойдёт речь, будут именоваться одним словом: «неофитство». Может быть, это неправильно — объединять недуги, имеющие различное происхождение, и течение. Наверное, это не научно. Но моя статья — не научный трактат, а реакция живого организма на боль. В Церкви сложилась традиция, согласно которой считается, что неофит — это человек, не пробывший в Церкви десяти лет. Но дело вовсе не только во времени. Неофитом можно остаться на всю жизнь. Этот период можно сократить. Можно ли его миновать? Не знаю. Не уверен. По крайней мере, все мои знакомые, и я сам в первую очередь, прошли через этот отрезок времени, кажущийся тебе таким возвышенным и прекрасным. Прекрасным, потому что Господь подаёт новокрещенному, воцерковляющемуся человеку, по словам Макария Великого, «залог» Святого Духа. Но вот людям, окружающим нас в этот период нашего духовного младенчества, «небо с овчинку кажется» от напыщенных поучений, фарисейских молитвословий и «совращений» в Православие.

Когда мы говорим о болезнях, всегда подразумевается, что в нашей душе должны жить милосердие и сострадание. Эти чувства отсутствуют только у врача. Но это не значит, что у него их действительно нет. Врач без милосердия — вивисектор. Просто милосердие врача и милосердие обычного человека — разные вещи. То, что для нас является болью, для врача – работа, предстающая перед ним нескончаемой вереницей задач, лёгких и сложных, интересных и не очень. Его милосердие заключается в том, чтобы решить их сколь можно быстро и с минимальными потерями. И если у нас разрывается сердце при виде страданий дорогого нам существа, врач себе этого позволить не может. Сердца не хватит.

Но сострадание и жалость к больным должны сочетаться в нас с разумной строго-стью. Например, мы не должны разрешать ребёнку, больному ангиной, есть мороженое. Взрослому (тут запреты не властны) мы должны с участливостью напомнить, что если он болен, то ему нельзя делать то-то и то-то. Если он болен инфекционным заболеванием, то ему лучше не появляться среди здоровых людей. В конце концов, люди, больные психическими заболеваниями, и социально опасные, должны находиться, как это ни печально, в специализированных больницах. Можно много говорить о том, что сумасшедшие – это несчастные люди. Кто-нибудь скажет, например, что они-то как раз и есть нормальные. А тех, кого мы, по установленному порядку, нормальными считаем, и надо запереть в сумасшедший дом. Но эти разговоры, в силу многих причин, будут бессмысленны. И обойтись без подобных лечебных заведений мы пока ещё не умеем. Почему я заговорил о сумасшедших, и какая здесь связь с неофитством? К сожалению, самая прямая. Ибо нельзя назвать нормальным человека, который заявляет: «Это, мол, старцы помолились, чтоб телевидения у нас не было, потому что оно душу развращает, вот Останкинская башня-то и сгорела»! То, что при этом заживо сгорели три человека, очевидно, и было результатом их «благой» молитвы. Или, например, такой пассаж. Женщина, не дочитавшая, может быть, до конца Новый Завет, но выучившая назубок «Добротолюбие», бросает малолетних детей, мужа и всю «мирскую скверну», и отправляется (нередко по благословению) «спасаться» в какой-нибудь монастырь.

Достаточно вспомнить о недавней истерии, развёрнутой вокруг пресловутых штрих-кодов. По этому вопросу было опубликовано постановление Священного Синода. Но решение Синода для наших православных не указ. Сразу усилился шёпот (он, собственно, никогда не умолкал) о том, что наши-то епископы, известное дело, экуменисты, еретики, разве можно их слушать? Настроения эти всячески распространяют и поддерживают так называемые «старцы» по монастырям и в миру. Известный всему русскому православно-му народу архимандрит Иоанн (Крестьянкин), которого, думаю, можно с полным правом назвать истинным старцем, пишет: «Сейчас эти документы в том виде и с такой подачей опасности для нас не представляют… N, запомни и уясни для себя волю Божию: «Сыне, даждь Ми твое сердце» — не паспорт, не пенсионное удостоверение, не налоговую карточку, но сердце… Все те смущения, смятения и неразбериха для того так властно и входят, что нет живой веры, нет доверия Богу».

Но даже мнение такого человека, как отец Иоанн, для неофитов — ничто. На все доводы и аргументы у них имеется свой лом, против которого, как известно, нет приёма: «А наш батюшка сказал…» У католичества есть синоним – папизм. Боюсь, что православие нам скоро придётся назвать попизм. И если у католиков мнение папы — закон, то у нас на каждом приходе своё католичество в миниатюре.

Сумасшедших мы изолируем. Но неофитов не изолируешь. Они посреди нас. Вообще неофитство существует, сколько стоит Церковь. Даже можно сказать — неофитство старо, как мир. История сообщает нам немало фактов о неумеренно восторженных христианах, творящих вред себе и другим. Приведу всем известный пример. У некоего старца был ученик, который страстно возжелал мученичества. Напрасно старец вразумлял его: «Пора мученичества прошла. Бог призывает тебя к другим подвигам. Ты только научись Его понимать». Тот и слушать не желал. Благослови на мученичество, и всё тут! «Выбив» из старца благословение, он пошел в пустыню, набрёл на сарацинов, и, не выдержав пыток, отрёкся от Христа.

Сама по себе восторженность неплоха. Но в духовной жизни она может быть страш-на. Удивительное дело! Казалось бы, восторженность должна свидетельствовать о мягкости души человека. На мой взгляд, восторженный человек — это большой ребёнок. Мир для него удивителен и желанен, как подарок, поэтому он и вызывает у него восторг. Но душа неофита крепка, как гранит, и глуха, как гроб. Английский писатель Честертон сказал о ком-то: «он был здоров душою, ибо знал скорбь». Неофит душою болен, ибо не ведает скорбей. Он не ведает ни жалости, ни милости. Тот же Честертон в другом месте писал: «определить здоровую душу нетрудно: у такого человека трагедия на сердце и ко-медия на уме». У неофита же не только нет трагедии в сердце. У него нет самого сердца. На все случаи жизни у него имеются расхожие правила, на любую человеческую боль — прописные истины. Но его истина убивает, а не животворит, уводит в рабство, а не делает свободным.

Сам неофит бодр и оптимистичен. Правда, его оптимизм — за счёт других. Это оп-тимизм людоеда. Он построил из обрядов и закона высокий замок, и оттуда взирает на копошащихся червей. Очень хорошо об этой цитадели сказал священник Сергий Щукин:

«Так легко навстречу мятущейся и кричащей от боли душе человека, живой и под-вижной, выдвинуть стену закона, камень обряда и высоту отвлечённой истины, и отойти, и даже не смотреть, как будет биться душа о холодные, твёрдые камни. Обряд и закон удобнее, чем человек, он бесстрастны и безжизненны. Тогда нет нужды жалеть человека, уходящего от Церкви, тогда незачем считать себя ответственным за этот уход, тогда можно веровать в Бога и искренне считать себя христианином, не исполняя учения Господа».

Напрасно неофитов иногда сравнивают с фарисеями. Фарисеи этого, право же, не заслужили. Если верить святителю Иоанну Златоусту, они даже способны к покаянию. Именно так он понимает приход фарисеев к Иоанну Крестителю. Когда ко Христу привели женщину, взятую в прелюбодеянии, Его обступала толпа фарисеев. И, помнится, ни один камень не полетел-таки в несчастную. Если бы Христа окружали неофиты, на женщину обрушился бы целый град камней. Фарисеи знали за собой тайные грехи, и слова Спаси-теля устыдили их. Неофиты не имеют грехов. Не знаю, в чём они часами каются на испо-веди. С уст их не сходят слова: «простите меня, грешную… аз есмь пучина греха…» Но когда они узнают, что их ближний делает что-то, что не вмещается в их благочестие, они превращаются в того самого должника, который за свои сто динариев готов был заду-шить. «Как! Ты держишь дома собаку? Это же скверное животное! Тебе нельзя прича-щаться!» Знал бы Святейший Патриарх, у которого дома не одна, а целых две дворняжки, что причащаться ему нельзя! «Ты постоянно болеешь — видно, у тебя много грехов. Тебе надо покаяться!» Я вполне готов предположить, что Книгу Иова они не читали, и о друзь-ях Иова они не слышали. Но о русских православных святых, которые болели всю жизнь и от слабости иной раз не могли пошевелить рукой, должны бы знать. По их логике Ам-вросий Оптинский и Игнатий Брянчанинов — самые отъявленные грешники. Святитель Иоанн Златоуст в первой «беседе о статуях» приводит восемь (!) различных причин, по которым болеют христиане. Не худо бы с ними ознакомиться.

Какая бы давняя дружба не скрепляла вас с неофитом, — если только неофит во-обще способен к дружбе, — всё рушится в один момент, когда он узнаёт о вас нечто. Это может быть всё, что угодно. От ношения платья с открытыми плечами до смотрения телевизора. Тогда вашу дружбу уже ничто не спасёт. Духовник, сам не так давно приняв-ший не только священство, но и крещение, однако, всемогущий в своих глазах от созна-ния власти «вязать и решить» скажет, скорбно качая головой: «Надо бы вам прекратить общение». Вот и всё. Напрасно приходил Христос. Напрасно Он собирал «расточенная». Напрасно он трудился. Горе-духовник всё разрушил в одно мгновение. Но для неофита он — Бог. И слушаться его надо беспрекословно.

Способен ли какой-нибудь грех привести неофита в чувство покаяния? Личный опыт общения с людьми подобного рода показывает, что, даже впадая в откровенные, грубые грехи, такие, как блуд, человек с подобным устроением души каким-то непостижимым об-разом умудряется оставлять за собой право осуждать других и даже имеет «самодвиж-ную» Иисусову молитву. Такой человек бодр и весел. В первые же дни своего христиан-ства он овладевает «благочестивым слэнгом», вроде «Ангела за трапезой!», или «Спаси Господи!». Помнится, одна девушка за столом попросила у соседа: «Благословите чай-ник!». Через много лет я услышал фразу, которая могла бы послужить ей прекрасным от-ветом: «Благословляется и освящается чайник сей!».

Неофит влюблён в себя. Он обожает свою праведность. Ко всему прочему, он — пророк. Да, да, он знает волю Божию! Это святые смиряли свою плоть, чтобы проснулся дух, умаляли свою волю, чтобы познать волю Божию. Для неофита всё гораздо проще. Воля Божия — это то, что он делает. Он никогда не скажет: «прости, я тебя сильно под-вёл из-за своей невнимательности». Нет — «это воля Божия была мне проспать, поэтому я не успел, поэтому я опоздал на деловое свидание, поэтому я ничем не могу тебе по-мочь». Человек, которого при этом оставили в беде, думает, что это Бог его оставил. Не-мало нужно веры, чтобы понять, что оставил тебя не Бог, а равнодушный неофит.

Все другие для неофита (если они не батюшки) — существа низшего сорта. А если уж этот другой — не христианин, то это вообще даже и не человек, а так, грязь… Вспоми-нается рассказ из Патерика о том, как однажды Макарий Великий с учеником шел по пус-тыне. Ученик опередил Макария, и ему повстречался жрец местного языческого капища с вязанкой хвороста на плечах. В голове у ученика было всё в полном порядке, и поэтому он обратился к жрецу соответственно: «Куда идёшь, бес?», за что и был крепко избит. Когда подошедший Макарий учтиво поздоровался со жрецом, тот удивлённо спросил: «Почему ты, будучи христианином, приветствовал меня? Тут проходил до тебя один, то-же христианин. Так он стал ругаться, и я избил его до полусмерти». «Я вижу, ты добрый человек, и добро трудишься, только не знаешь, для чего ты это делаешь» — ответил Ма-карий Великий. После этих слов жрец крестился и стал христианином. В жизни, к сожале-нию, нам чаще попадаются «ученики», а не «макарии».

Есть также известный анекдот про то, как человек, умерев, попадает в загробный мир и Ангел ведет его по коридору мимо многочисленных дверей, по ходу кратко объяс-няя: здесь, мол, католики, здесь лютеране, там баптисты. Наконец, дойдя до одной две-ри, он прикладывает ко рту палец и шепчет: «тс-с-с! Здесь православные!» «А почему шёпотом?» — спрашивает его человек. «Они думают, что они тут одни». Можно спорить о богословских и прочих достоинствах и недостатках этого анекдота, но одно в нём подме-чено точно — неофиты не видят и не хотят знать никого, кроме себя, любимых.

Когда человек очень хорошо умеет что-то делать, ему легко возгордиться. Даже ко-гда человек просто много знает, он не всегда бывает свободен от греха превозношения. Но то и удивительно, что неофит просто поражает своей безграмотностью. Да и зачем что-то знать – батюшки и так скажут всё, что надо. «Мы без нашего батюшки, как слепые котята» — говорит неофит, и вполне этим доволен. Церковное Предание совершенно безразлично ему. Напротив, предания живо интересуют его. Как бы чудовищно ни зву-чали любые апокрифы, они всегда находят благодарного слушателя. Однажды меня уго-стили яблоком. Я сердечно поблагодарил и хотел обтереть его (оно было всё в песке), но меня удержали от этого кощунственного шага. «Ты что, этого нельзя делать! Это же пе-сочек с могилки такой-то святой!» Честно говоря, не помню дальнейшую судьбу этого яб-лока: по-моему, я всё-таки его помыл.

Кроме яблок с песком неофиты едят и более экзотические вещи. Цветы, которыми украшается храм в праздники — особенно цветы, украшающие Плащаницу, алтарь, чудо-творные иконы, уносятся домой, сушатся и поедаются, либо в натуральном виде, либо завариваются наподобие чая. Честное слово, я ничего не придумываю! Иногда на неофита снисходит вдохновение, и он начинает выдумывать собствен-ные каноны. Незадолго до Преображения я услышал следующее: «А груши до Преобра-жения не едят!» Меня всегда живо интересовал этот вопрос, и я спросил: «А персики едят?» Последовала небольшая пауза. «Едят» — неуверенно ответили мне. «Почему же груши не едят?» — добивался я. И тут я услышал гениальную по своей дикости фразу: «Груши — семечковые, а персики — косточковые». Такое вот ботаническое богословие!

Можно было бы продолжать ещё, но, наверное, не стоит. Смеяться над этим, право же, грешно. Как ни печально, весь этот маразм не является изобретением одних лишь мирян. Священство тоже внесло сюда свою лепту. Как я уже говорил, неофит любит играть в по-слушание. Монашескими книгами о послушании завалены все церковные лотки. Разгоря-чённый своими быстрыми успехами в церковной жизни христианин желает «возлететь во области заочны». Напитавшись подобной литературой, которую в прошлом в монастырях старец-духовник не каждому монаху давал, «подвижник» принимается устроять у себя собственный Афон. Наместник одного из монастырей, тогда игумен, отец N рассказывал, как однажды он заметил, что у молодых ребят-послушников от чтения Добротолюбия на-чала «ехать крыша». И тогда он посоветовал им почитать что-нибудь другое. В тот день знакомая художница-полиграфист подарила ему свою последнюю работу: иллюстрации к «Винни-Пуху». «Вот, почитайте это»… Ребята опешили. «И до какого места читать?» — спросили они, думая, что это розыгрыш. «До ловли Слонопотама. Этого вполне хватит». Средство оказалось верным — «крыша» встала на место. В данном случае послушание сыграло свою добрую роль. Но не всем везёт с духов-никами. Думаю, что значительная часть той дичи, которую доводится слышать, исходит именно от дурных духовников. И не обязательно такому духовнику быть молодым. К со-жалению, ни длинная белая борода, ни длительность пребывания в Церкви не являются гарантом духовной безопасности. Но это — тема для особого разговора. Церковные болезни тяжелы. Люди, ими болеющие, доставляют много скорбей окру-жающим и в первую очередь — своим домашним. Людям, далёким от Церкви, они за-трудняют дорогу в неё. Человек, искренне интересующийся религиозной жизнью, увидев такого «святошу», по нему сделает заключение о всей Церкви. Конечно, можно ему долго объяснять (это очень убедительно делает диакон Андрей Кураев) что, как нельзя судить о Музыке по попсовым шлягерам, а о Живописи — по комиксам, так и о Христианстве мы должны судить по христианским святым, а не по первому попавшемуся прихожанину. Можно говорить ему о том, что история Церкви бывает красивой только в плохих книжках. Что в жизни всё гораздо сложнее. Или наоборот — проще. Но бывают такие встречи с восторженными христианскими «пионерами», раны от которых очень долго не заживают.

Один знакомый художник рассказывал, как в двенадцать лет неподалёку от своего дома он рисовал храм. «Благочестивые» бабушки сломали его этюдник и вытолкали вза-шей с церковного двора. В следующий раз мой друг зашёл в церковь лишь через пять лет — так велик был его страх. Но, слава Богу, страх прошёл. А сколько людей, столкнувшись с душевной чёрствостью (а то и откровенным хамством!) православных христиан, уходят к баптистам, иеговистам, богородичникам. Или же просто делают вывод, что христианст-во, да и вообще все религии — одно мракобесие.

Мне бы не хотелось, чтобы у читателя возникло подобное ощущение от моей статьи. Да, повторяю, церковные болезни тяжелы. Но, наверное, всем необходимо ими перебо-леть. Я знаю один город, где благодаря тамошнему благочинному весьма здоровый ду-ховный климат. Человек переносит неофитскую болезнь в весьма облегченном виде и быстро выздоравливает. Так вот, хорошо это или, плохо? Не думаю, что очень хорошо. Христианин там похож на антарктического пингвина, не имеющего иммунитета, так как в Антарктике отсутствуют вирусы. Что будет с этим человеком, когда он столкнётся с нео-фитством во всём его «великолепии», а он с ним не может не столкнуться? Христианин, выращенный в тепличных условиях, неморозоустойчив. Важно пройти через неофитство, но не задержаться в нём.

Честертон даёт замечательное, прямо-таки святоотеческое, определение праведни-ка: праведник строг к себе и снисходителен к другим. В пору духовного младенчества нам не всегда удаётся это понять. И поэтому со стороны неофитство так малопривлекатель-но. Но всем нам необходимо переболеть им. И от этого никуда не деться. В прошлые ве-ка в каком-то смысле было проще. Церковное Предание, живое и действенное, ограждало человека от излишнего ригоризма. Восторженность, по большей части, не переходила в сектантство, а благочестие — в изуверство.

Но так уж сложилось в нашей трагической российской истории, что тонкая грибница Церковного Предания после революции была вырвана. Нити, чудом сохранившиеся, вос-станавливаются очень медленно и с трудом. В последние годы в Церковь влился неви-данный поток людей. С одной стороны — это замечательно. Гонимая Церковь на наших глазах возрождается из руин. Но с другой — Церковь сильно разбавили. Каждый человек, входя в неё, привносит свои страсти, своё греховное, ещё не преображённое Благодатью видение мира. И когда у церковного тела, ослабленного коммунистической диктатурой, оказывается столько новых членов, ситуация напоминает медицинский случай. Если у организма ослаблен иммунитет, то в него легко проникает любой вирус.

Церковь мучительно болеет неофитством. Огромное количество «не в меру у нас православных», как назвал их святитель Григорий Богослов, хозяйничают в Доме Божи-ем, как в своем. Но у нас есть нечто, укрепляющее нашу веру в то, что болезнь пройдёт: «А Церкви почти в таком же положении, как моё тело: не видно никакой доброй надежды; дела непрестанно клонятся к худшему». Эти слова принадлежат святителю Василию Ве-ликому. То есть им более полутора тысяч лет.

Да, болезнь тяжела. Да, тело корчится в конвульсиях. Но Христос сильнее наших грехов. И Он исцелит нас.

2000. (с)

odziy.livejournal.com

неофит! Пути и ошибки новоначальных

(45 голосов: 4.82 из 5)

Георгий Дублинский

 

Японская поговорка гласит: «Когда в семье рождается ребенок, вся семья учится говорить».

Перефразируя эту восточную мудрость, можно, к сожалению, сказать: «Когда в семье появляется христианин, все его близкие становятся мучениками». Если сейчас эти строки читает один из таких близких, думаю, он со мною согласится. Если же их читает один из таких христиан, то титула, меньшего, чем клеветник, я не получу. Не буду сочувствовать первому – мученики в сочувствии не нуждаются, не буду также оправдываться перед вторым (дело совершенно бесполезное и, кстати, небезопасное). Просто хочется поделиться теми мыслями, которые накопились за время моего «христианства». Тем, кто удивится, что слово христианство я взял в кавычки, скажу, что раскавыченное оно больше подходит к святым, и пусть не обвиняют меня в смиреннословии.

Но прежде о терминах. Все те духовные недуги, о которых ниже пойдет речь, будут именоваться одним словом: неофитство. Может быть, это неправильно – объединять недуги, имеющие различное происхождение и течение. Наверное, это ненаучно. Но моя статья – не научный трактат, а реакция живого организма на боль.

В Церкви сложилась традиция, согласно которой считается, что неофит – это человек, не пробывший в Церкви десяти лет. Но дело вовсе не только во времени. Неофитом можно остаться на всю жизнь. Этот период можно сократить. Можно ли его миновать? Не знаю. Не уверен. По крайней мере, все мои знакомые, и я сам в первую очередь, прошли через этот отрезок времени, кажущийся тебе таким возвышенным и прекрасным. Прекрасным, потому что Господь подает новокрещенному, воцерковляющемуся человеку, по словам Макария Великого, залог Святого Духа. Но вот людям, окружающим нас в этот период нашего духовного младенчества, небо с овчинку кажется от напыщенных поучений, фарисейских молитвословий и совращений в Православие.

Нельзя назвать нормальным человека, который заявляет: «Это, мол, старцы помолились, чтоб телевидения у нас не было, потому что оно душу развращает, вот Останкинская башня-то и сгорела!» То, что при этом заживо сгорели три человека, очевидно, и было результатом их благой молитвы. Или, например, такой пассаж. Женщина, не дочитавшая, может быть, до конца Новый Завет, но выучившая назубок «Добротолюбие», бросает малолетних детей, мужа и всю мирскую скверну и отправляется (нередко по благословению младостарца) спасаться в какой-нибудь монастырь. Достаточно вспомнить о недавней истерии, развернутой вокруг пресловутых штрих-кодов. По этому вопросу было опубликовано постановление Священного Синода. Но решение Синода для наших православных не указ. Сразу усилился шепот (он, собственно, никогда не умолкал) о том, что наши-то епископы, известное дело, – экуменисты, еретики, разве можно их слушать? Настроения эти всячески распространяют и поддерживают так называемые «старцы» по монастырям и в миру.

Известный всему русскому православному народу архимандрит Иоанн (Крестьянкин), которого, думаю, можно с полным правом назвать истинным старцем, пишет: «Сейчас эти документы в том виде и с такой подачей опасности для нас не представляют. Запомни и уясни для себя волю Божию: Сыне, даждь Ми твое сердце. Не паспорт, не пенсионное удостоверение, не налоговую карточку, но сердце! Все те смущения, смятения и неразбериха для того так властно и входят, что нет живой веры, нет доверия Богу». Но даже мнение такого человека, как отец Иоанн, для неофитов ничто.

Вообще неофитство существует, сколько стоит Церковь. Даже можно сказать – неофитство старо, как мир. История сообщает нам немало фактов о неумеренно восторженных христианах, творящих вред себе и другим. Приведу всем известный пример. У некоего старца был ученик, который страстно возжелал мученичества. Напрасно старец вразумлял его: «Пора мученичества прошла. Бог призывает тебя к другим подвигам. Ты только научись Его понимать». Тот и слушать не желал. Благослови на мученичество, и все тут! Выбив из старца благословение, он пошел в пустыню, набрел на сарацинов, и, не выдержав пыток, отрекся от Христа.

Сама по себе восторженность неплоха. Но в духовной жизни она может быть страшна. Удивительное дело! Казалось бы, восторженность должна свидетельствовать о мягкости души человека. На мой взгляд, восторженный человек – это большой ребенок. Мир для него удивителен и желанен, как подарок, поэтому он и вызывает у него восторг. Но душа неофита крепка, как гранит, и глуха, как гроб.

Английский писатель Гилберт Честертон сказал о ком-то: «он был здоров душою, ибо знал скорбь». Неофит душою болен, ибо не ведает скорбей. Он не ведает ни жалости, ни милости. Тот же Честертон в другом месте писал: «определить здоровую душу нетрудно: у такого человека трагедия на сердце и комедия на уме». У неофита же не только нет трагедии в сердце. У него нет самого сердца. На все случаи жизни у него имеются расхожие правила, на любую человеческую боль – прописные истины. Но его истина убивает, а не животворит, уводит в рабство, а не делает свободным. Сам неофит бодр и оптимистичен. Правда, его оптимизм за счет других. Это оптимизм людоеда. Он построил из обрядов и закона высокий замок, и оттуда взирает на копошащихся червей.

Напрасно неофитов иногда сравнивают с фарисеями. Фарисеи этого, право же, не заслужили. Если верить святителю Иоанну Златоусту, они даже способны к покаянию. Именно так он понимает приход фарисеев к Иоанну Крестителю. Когда ко Христу привели женщину, взятую в прелюбодеянии, Его обступала толпа фарисеев. И, помнится, ни один камень не полетел-таки в несчастную. Если бы Христа окружали неофиты, на женщину обрушился бы целый град камней. Фарисеи знали за собой тайные грехи, и слова Спасителя устыдили их.

Неофиты не имеют грехов. Не знаю, в чем они часами каются на исповеди. С уст их не сходят слова: простите меня, грешную, «аз есмь пучина греха». Но когда они узнают, что их ближний делает что-то, что не вмещается в их благочестие, они превращаются в того самого должника, который за свои сто динариев готов был задушить. «Как! Ты держишь дома собаку? Это же скверное животное! Тебе нельзя причащаться!» Знал бы Святейший Патриарх, у которого дома не одна, а целых две дворняжки, что причащаться ему нельзя! «Ты постоянно болеешь, видно, у тебя много грехов. Тебе надо покаяться!» Я вполне готов предположить, что Книгу Иова они не читали, и о друзьях Иова они не слышали. Но о русских православных святых, которые болели всю жизнь и от слабости иной раз не могли пошевелить рукой, должны бы знать. По их логике, Амвросий Оптинский и Игнатий Брянчанинов – самые отъявленные грешники. Святитель Иоанн Златоуст в первой беседе о статуях приводит восемь (!) различных причин, по которым болеют христиане. Не худо бы с ними ознакомиться.

Какая бы давняя дружба не скрепляла вас с неофитом, если только неофит вообще способен к дружбе, все рушится в один момент, когда он узнает о вас нечто. Это может быть все что угодно. От ношения платья с открытыми плечами до смотрения телевизора. Тогда вашу дружбу уже ничто не спасет.

Способен ли какой-нибудь грех привести неофита в чувство покаяния? Личный опыт общения с людьми подобного рода показывает, что, даже впадая в откровенные, грубые грехи, такие как блуд, человек с подобным устроением души каким-то непостижимым образом умудряется оставлять за собой право осуждать других и даже имеет самодвижную Иисусову молитву. Такой человек бодр и весел.

В первые же дни своего христианства он овладевает благочестивым сленгом, вроде «Ангела за трапезой!», или «Спаси Господи!». Помнится, одна девушка за столом попросила у соседа: «Благословите чайник!» Через много лет я услышал фразу, которая могла бы послужить ей прекрасным ответом: «Благословляется и освящается чайник сей!»

Неофит влюблен в себя. Он обожает свою праведность. Ко всему прочему, он – пророк. Да, да, он знает волю Божью! Это святые смиряли свою плоть, чтобы проснулся дух, умаляли свою волю, чтобы познать волю Божью. Для неофита все гораздо проще. Воля Божья – это то, что он делает. Он никогда не скажет: прости, я тебя сильно подвел из-за своей невнимательности. Нет – это воля Божья была мне проспать, поэтому я не успел, поэтому я опоздал на деловое свидание, поэтому я ничем не могу тебе помочь. Человек, которого при этом оставили в беде, думает, что это Бог его оставил. Немало нужно веры, чтобы понять, что оставил тебя не Бог, а равнодушный неофит. Все другие для неофита (если они не батюшки) – существа низшего сорта. А если уж этот другой не христианин, то это вообще даже и не человек, а так, грязь.

Вспоминается рассказ из Патерика о том, как однажды Макарий Великий с учеником шел по пустыне. Ученик опередил Макария, и ему повстречался жрец местного языческого капища с вязанкой хвороста на плечах. В голове у ученика было все в полном порядке, и поэтому он обратился к жрецу соответственно: «Куда идешь, бес?», за что и был крепко избит. Когда подошедший Макарий учтиво поздоровался со жрецом, тот удивленно спросил: «Почему ты, будучи христианином, приветствовал меня? Тут проходил до тебя один, тоже христианин. Так он стал ругаться, и я избил его до полусмерти». «Я вижу, ты добрый человек, и добро трудишься, только не знаешь, для чего ты это делаешь», – ответил Макарий Великий. После этих слов жрец крестился и стал христианином. В жизни, к сожалению, нам чаще попадаются ученики, а не Макарий.

Когда человек очень хорошо умеет что-то делать, ему легко возгордиться. Даже когда человек просто много знает, он не всегда бывает свободен от греха превозношения. Но то и удивительно, что неофит просто поражает своей безграмотностью. Да и зачем что-то знать – батюшки и так скажут все, что надо. «Мы без нашего батюшки, как слепые котята», – говорит неофит, и вполне этим доволен.

Как я уже говорил, неофит любит играть в послушание. Монашескими книгами о послушании завалены все церковные лотки. Разгоряченный своими быстрыми успехами в церковной жизни христианин желает возлететь «во области заочны». Напитавшись подобной литературой, которую в прошлом в монастырях старец-духовник не каждому монаху давал, подвижник принимается устроять у себя собственный Афон.

Наместник одного из монастырей, тогда игумен, отец N, рассказывал, как однажды он заметил, что у молодых ребят-послушников от чтения «Добротолюбия» начала ехать крыша. И тогда он посоветовал им почитать что-нибудь другое. В тот день знакомая художница-полиграфист подарила ему свою последнюю работу: иллюстрации к «Винни-Пуху». Вот, почитайте это. Ребята опешили. И до какого места читать? – спросили они, думая, что это розыгрыш. До ловли Слонопотама. Этого вполне хватит. Средство оказалось верным – крыша встала на место. В данном случае послушание сыграло свою добрую роль. Но не всем везет с духовниками. К сожалению, ни длинная белая борода, ни длительность пребывания в Церкви не являются гарантом духовной безопасности. Но это – тема для особого разговора.

Церковные болезни тяжелы. Люди, ими болеющие, доставляют много скорбей окружающим и в первую очередь своим домашним. Людям, далеким от Церкви, они затрудняют дорогу в нее. Человек, искренне интересующийся религиозной жизнью, увидев такого святошу, по нему сделает заключение о всей Церкви. Конечно, можно ему долго объяснять (это очень убедительно делает диакон Андрей Кураев) что, как нельзя судить о Музыке по попсовым шлягерам, а о Живописи по комиксам, так и о Христианстве мы должны судить по христианским святым, а не по первому попавшемуся прихожанину. Можно говорить ему о том, что история Церкви бывает красивой только в плохих книжках. Что в жизни все гораздо сложнее. Или наоборот проще. Но бывают такие встречи с восторженными христианскими пионерами, раны от которых очень долго не заживают.

Один знакомый художник рассказывал, как в двенадцать лет неподалеку от своего дома он рисовал храм. Благочестивые бабушки сломали его этюдник и вытолкали взашей с церковного двора. В следующий раз мой друг зашел в церковь лишь через пять лет – так велик был его страх. Но, слава Богу, страх прошел. А сколько людей, столкнувшись с душевной черствостью (а то и откровенным хамством!) православных христиан, уходят к баптистам, иеговистам, богородичникам. Или же просто делают вывод, что христианство, да и вообще все религии – одно мракобесие. Мне бы не хотелось, чтобы у читателя возникло подобное ощущение от моей статьи. Да, повторяю, церковные болезни тяжелы. Но, наверное, всем необходимо ими переболеть.

Я знаю один город, где благодаря тамошнему благочинному весьма здоровый духовный климат. Человек переносит неофитскую болезнь в весьма облегченном виде и быстро выздоравливает. Так вот, хорошо это или плохо? Не думаю, что очень хорошо. Христианин там похож на антарктического пингвина, не имеющего иммунитета, так как в Антарктике отсутствуют вирусы. Что будет с этим человеком, когда он столкнется с неофитством (а он с ним не может не столкнуться) во всем его великолепии? Христианин, выращенный в тепличных условиях, неморозоустойчив. Важно пройти через неофитство, но не задержаться в нем.

Честертон дает замечательное, прямо-таки святоотеческое определение праведника: праведник строг к себе и снисходителен к другим. В пору духовного младенчества нам не всегда удается это понять. И поэтому со стороны неофитство так малопривлекательно. Но всем нам необходимо переболеть им. И от этого никуда не деться.

В прошлые века в каком-то смысле было проще. Церковное Предание, живое и действенное, ограждало человека от излишнего ригоризма. Восторженность, по большей части, не переходила в сектантство, а благочестие – в изуверство. Но так уж сложилось в нашей трагической истории, что тонкая грибница Церковного Предания после революции была вырвана. Нити, чудом сохранившиеся, восстанавливаются очень медленно и с трудом.

В последние годы в Церковь влился невиданный поток людей. С одной стороны, это замечательно. Гонимая Церковь на наших глазах возрождается из руин. Но с другой – Церковь сильно разбавили. Каждый человек, входя в нее, привносит свои страсти, свое греховное, еще не преображенное Благодатью видение мира. И когда у церковного тела, ослабленного коммунистической диктатурой, оказывается столько новых членов, ситуация напоминает медицинский случай. Если у организма ослаблен иммунитет, то в него легко проникает любой вирус.

Церковь мучительно болеет неофитством. Огромное количество не в меру православных, как назвал их святитель Григорий Богослов, хозяйничают в Доме Божьем, как в своем. Но у нас есть нечто, укрепляющее нашу веру в то, что болезнь пройдет: «А Церковь почти в таком же положении, как мое тело: не видно никакой доброй надежды; дела непрестанно клонятся к худшему». Эти слова принадлежат святителю Василию Великому. То есть им более полутора тысяч лет. Да, болезнь тяжела. Да, тело корчится в конвульсиях. Но Христос сильнее наших грехов. И Он исцелит нас.

Ранее опубликовано:

Отрок.ua. 2005. №1 (12)

azbyka.ru

Магические свойства и значение у знаков зодиака (Фото)

Многие драгоценные камни удивляют своей красотой и уникальностью. Это можно сказать и о празиолите. Он представляет собой вид кристаллического кварца. Этот минерал считается довольно-таки редким. Празиолит может похвастаться огромной палитрой цветов зеленого оттенка. Этот камень бывает изумрудным, цвета лимона или лука. Минерал хрупкий, почти прозрачный, обладающий удивительным стеклянным переливом. Если камень будет долго находиться на солнце, он начнет терять свой цвет, становясь кусочком хрусталя.

Празиолит

Камень празиолит

Празиолит заслужил признания еще до нашей эры. В древние века у него было называние празитисом. Правда около 60 лет назад его отнесли к разновидностям кварца.

Геологам разных стран удалось найти этот минерал во многих местах. Месторождения этого камня есть в Бразилии, Польше, США, а также в России. В этих местах был обнаружен настоящий празиолит, но количество этого минерала ограничено, поэтому люди начали изготавливать этот камень синтетическим путем.

Получить эту драгоценность можно от раскалывания аметиста до температуры 5000 градусов. Обычному человеку это не под силу, такую процедуру может выполнить только профессионал. Кроме этого, есть и другое сырье, которое используется для создания синтетических празиолитов. Это образцы кварца, которые не имеют какого-либо цвета.

Численность такого камня незначительная, поэтому он считается редким. Многие месторождения минерала уже иссякли, а новые не были обнаружены. Поэтому количество празиолита стремительно уменьшается.

Эту теорию поддерживает половина людей, которая изучает минералы. Остальные уверены, что этого камня уже давно нет. Кроме этого, они считают, что его и не было никогда. Они думают, что все камни, которые именовали празиолитом, являются обычной подделкой. Они связывают это с тем, что в настоящее время не находятся эти минералы, поэтому все предыдущие находки просто подделали. Но это всего лишь теория, которую также можно оспорить. Ведь многие люди носят украшения с этим драгоценным камнем, многие стремятся приобрести подобный минерал. Да и существует история этого камня, которая не могла быть взятая с воздуха.

Разновидности празиолита

Среди всех празиолитов преобладает количество тех камней, которые сделанные искусственным путем. Несмотря на это, существуют разнообразные разновидности минерала, которые отличаются друг от друга своим окрашиванием. Есть камни, которые имеют луковый оттенок, а есть те, которые получили зеленую окраску с желтоватым оттенком. Это зависит от того, какой исходный продукт использовался для изготовления празиолита.ПразиолитИтак, этот минерал бывает:

  • светлого зеленого цвета;
  • изумрудного оттенка;
  • насыщенного зеленого цвета;
  • лимонного тона;
  • практически не иметь цвета.

Но все эти виды связанные с зеленым цветом.

Магические свойства минерала

Давным-давно появилась теория, в которой говориться о том, что все разновидности кварца, к которым относится и празиолит, создавали астральную оболочку для планеты. По этой причине считалось, что камни соединили в себе все сигналы, которые посылает Вселенная.

Празиолит считается магическим камнем, так как он имеет ряд определенных свойств. Этот минерал связывают с иллюзией, поэтому его часто применяли в различных обрядах маги, колдуны с большим опытом. Если использовать данный камень надумает человек без определенного опыта, силы празиолита запутают его. Вместо реальности, тот увидит собственные мысли, иллюзии. Поэтому использовали этот минерал сильные гадалки.

Рекомендуется носить с собой этот камень. Он создает защиту человеку, включает все свои силы, положительно влияет на своего хозяина. Его обладатель очистит свои мысли, начнет их развивать, при этом человек с легкостью сможет выражать свои точку зрения, его воображение будет работать на 100%, а память станет лучше.

ПразиолитМаги советуют вставлять этот минерал в серебряный крестик. Это приведет к тому, что магические свойства празиолита начнут стремительно расти, его сила станет больше в несколько раз. Это идеальное украшение, которое следует использовать в качестве талисмана. Оно помогает наладить связь между хозяином и его ангелом-хранителем. Поэтому обладатель такого украшения всегда будет защищен, при этом его качества будут улучшаться.

Празиолит вставляют не только в крестик. Главное, чтобы украшение было сделано из серебра. В такой оправе камень притягивает удачу, успех, деньги, а также вторую половинку. Но, все-таки, особенно возрастает это свойство, когда празиолит украшает крестик. Заменить серебро можно платиной, от этого магические свойства минерала не уменьшатся. В такой оправе также призывается ангел-хранитель, который будет оберегать обладателя празиолита.

У минерала проявляются разные свойства, если его поместить в определенные украшения. А именно:
  1. Рекомендуется прикалывать броши в области груди. От этого появится верность и чувственность в отношениях.
  2. Кольца способны сделать человека уверенным, притянут к нему деньги.
  3. Для принятия правильных решений следует носить браслеты.
  4. Чтобы быть в хорошем настроении, улучшить собственную жизнь, нужно носить серьги.
  5. Человек становиться успешным, если будет носить колье с празиолитом. Кроме этого, такое украшение дарит молодость, страсть.
  6. Оградят от неразделенной любви кулоны. Они также уберегут от зависти окружающих.

Лечебные свойства

Необработанный каменьТакже обладает празиолит целебными свойствами. Он способен восстановить работу самых важных органов человека. Специалисты утверждают, что оздоровить свой организм можно с помощью воды, которая настаивается на минерале. Ее следует периодически употреблять. Такая жидкость способна привести в норму работу сердца, сосудов, успокоить нервы, восстановить энергию человека. Благоприятно влияет такой напиток на психику, он предоставляет спокойствие, поэтому бурные эмоции утихают. Неоднократно воду, настоянную на камне, использовали в народной медицине давние целители. Но и сегодня много людей прислушивается к советам древних мудрецов, после чего они отмечают улучшение самочувствия.

Вода заряжается энергией минерала, поэтому наделяется такими лечебными свойствами. Ее также применяют в косметологии. Рекомендуется каждый день умываться этой жидкостью, после чего можно заметить очищение кожи, у нее появляется упругость, бархатность. Многие женщины пользуются таким секретом, чтобы омолодить свое лицо.

Рекомендуется держать возле себя празиолит, когда человек простудился. Этот минерал облегчит состояние, улучшит дыхание, отчего самочувствие становиться заметно лучшим. При этом камень укрепляет иммунитет, тренирует память, помогает мыслить логически.

Празиолит и знаки зодиака

Астрологи, изучая празиолит, также выделили его волшебные свойства. Этот минерал лучше носить Овнам, Рыбам, Стрельцам и Водолеям. Украшение с празиолитом поможет этим знакам обрести доброту, чистосердечность, искренность. Кроме этого, минерал освободит от плохих мыслей, устранит страхи.

Украшения с этим камнем разрешает предоставлять в качестве подарка. Особенно, если он предназначается для близкого человека. В таком случае украшение увеличивает свои силы.Это интересно!

Если Вас интересуют камни, как талисманы или обереги для привлечения богатства, удачи, денег и благополучия, то рекомендуем обратить внимание на Амулет из настоящие Имперской монеты. В отличие от магии камней амулет универсален и одинаково подходит, как женщинам, так и мужчинам и благоволит ко всем знакам зодиака! Подробнее можно прочитать, пройдя по ССЫЛКЕ >>>

svoystvakamney.ru

Неофит - Камни, их значение

Тайны драгоценных камней

Старая персидская легенда рассказывает, что благородные камни - творения сатаны, который, заметив, что  Ева любуется пестрыми цветами, растущими в райских садах, дал им великолепные краски созданиям земли, дабы возбуждать в людских сердцах алчность, соблазны.

Более прозаично их геологическое происхождение благородные минералы образовались в результате химических процессов, происходивших в период формирования земной коры. Уже в древнейшие времена они служили украшениями, а их блеск и окраска возбуждали удивление и восхищение. У каждой эпохи были свои излюбленные благородные камни. Египтяне охотно носили украшения из изумрудов, бирюзы, аметистов, горного хрусталя. Римляне выше всего ставили алмазы и сапфиры. Семирамида, Клеопатра и другие царицы древних времен обожали жемчуга. Мода ренессанса и барроко отдавала предпочтение цветным благородным каменьям: рубинам,  сапфирам, топазам. Туалеты дам и кавалеров эпохи рококо сверкали бриллиантами. И, наконец, эпоха романтизма открыла красоту полудрагоценных камней: гранатов, опалов, аквамаринов и хризолитов.

Ювелиры периода sесеssii делали красивые и оригинальные броши, ожерелья и браслеты, усыпанные красноватыми сердоликами, зеленым "кошачьим глазом" или переливающимися молочно-голубыми блеском лунными камнями (селенитами) .

Впрочем выбор той или иной драгоценности зависел не только от вкуса ее обладателя. С благородными камнями были связаны разнообразнейшие суеверия и верования. Камень был не только украшением, но и талисманом, приносящим счастье, амулетом, охраняющим от болезней и бед, а иногда и признаком профессии.  Астрологи утверждали, что каждый драгоценный камень принадлежит к определенному знаку зодиака. Потому-то люди, родившиеся в данном месяце, должны носить кольца с соответствующим камнем ношение камня не соответствующего знаку зодиака, под которым родился его обладатель, должно было оказать дурное влияние на его судьбу. Некоторые камни особенно рекомендовались людям определенных профессий: моряков от опасностей морских плаваний охранял изумруд, турмалин был камнем художников, аметист - духовных лиц. Также в различных житейских ситуациях хорошо было обладать подходящим камнем-талисманом. В эпоху ренессанса новобрачные обменивались кольцами с изумрудами, т. к. эти камни должны были обеспечить постоянное чувство.  А лунные камни преодолевали любовные препятствия. Игрокам благоприятствовали александриты, а беременным женщинам - изумруды. Также широко было распространено поверие в лечебные свойства драгоценных камней. В средние века золотых дел мастеру приходилось быть не только ремесленником и купцом, но также иногда и врачом, который в случае надобности умел подобрать для своих клиентов камень, помогающий при различных телесных и духовных недомоганиях.

Еще в XVIII веке польская шляхта, очень любившая богатые наряды и украшения, верила что:

кора- веселит сердца,  топаз - усмиряет гнев,гранат - хранит от молнии,  карбункул - примиряет друзей,аметист - оберегает от пьянства, хризолит - отгоняет ночные кошмары, сапфир - защищает женщину от клеветы.   Все это старательно отметил в своем дневнике французский путешественник. Ношение драгоценностей, кроме того, подчинялось правилам хорошего тона. Гранаты, жемчуг, бирюзу считали подходящими для молодых девиц. Незамужней женщине, независимо от возраста,  не подобало носить бриллианты. Непрозрачные камни- агат, оникс или хризоберилл - были единственным допустимым украшением траурной одежды. Для тех, кто хотел бы узнать, какой камень-талисман надо носить соответственно дню рождения и какие свойства приписывали ему знаменитые астрологи, предназначена новая рубрика "талисман для тебя". Но не относитесь к ней слишком серьезно. Это - только подборка любопытных сведений о драгоценных и полудрагоценных камнях, а не советы насчет того, как с помощью драгоценностей достичь счастья и успеха.

silarazuma.ucoz.ru

Осторожно неофит! (Да, болезнь тяжела. Да, тело корчится в конвульсиях. Но Христос сильнее наших грехов)

  В христианстве я двенадцать лет. Много это или мало, не знаю. Для кого-то, может быть, и мало. Для меня порядочно, почти полжизни. За этот промежуток времени я прошёл разные стадии своего становления, как христианина. Не обошли меня и церковные болезни. Прошу меня правильно понять: я не хочу сказать, что моё нынешнее состояние можно охарактеризовать как состояние духовного здоровья. Надеюсь, что мой ум не настолько помутился, чтобы этого не понимать. Просто переболев какими-то церковными недугами, начинаешь их лучше видеть и замечать. Многие болезни, может быть, и не ушли, а только притаились, приняв другой облик. Грипп прошёл, но перешёл в осложнение. Пусть так. Но опыт болезни гриппом всё же остался, и хочется по этому поводу что-то сказать.

  Но прежде о терминах. Все те духовные недуги, о которых ниже пойдёт речь, будут именоваться одним словом: «неофитство». Может быть, это неправильно — объединять недуги, имеющие различное происхождение, и течение. Наверное, это не научно. Но моя статья — не научный трактат, а реакция живого организма на боль. В Церкви сложилась традиция, согласно которой считается, что неофит — это человек, не пробывший в Церкви десяти лет. Но дело вовсе не только во времени. Неофитом можно остаться на всю жизнь. Этот период можно сократить. Можно ли его миновать? Не знаю. Не уверен. По крайней мере, все мои знакомые, и я сам в первую очередь, прошли через этот отрезок времени, кажущийся тебе таким возвышенным и прекрасным. Прекрасным, потому что Господь подаёт новокрещенному, воцерковляющемуся человеку, по словам Макария Великого, «залог» Святого Духа. Но вот людям, окружающим нас в этот период нашего духовного младенчества, «небо с овчинку кажется» от напыщенных поучений, фарисейских молитвословий и «совращений» в Православие.

  Когда мы говорим о болезнях, всегда подразумевается, что в нашей душе должны жить милосердие и сострадание. Эти чувства отсутствуют только у врача. Но это не значит, что у него их действительно нет. Врач без милосердия — вивисектор. Просто милосердие врача и милосердие обычного человека — разные вещи. То, что для нас является болью, для врача – работа, предстающая перед ним нескончаемой вереницей задач, лёгких и сложных, интересных и не очень. Его милосердие заключается в том, чтобы решить их сколь можно быстро и с минимальными потерями. И если у нас разрывается сердце при виде страданий дорогого нам существа, врач себе этого позволить не может. Сердца не хватит.

  Но сострадание и жалость к больным должны сочетаться в нас с разумной строгостью. Например, мы не должны разрешать ребёнку, больному ангиной, есть мороженое. Взрослому (тут запреты не властны) мы должны с участливостью напомнить, что если он болен, то ему нельзя делать то-то и то-то. Если он болен инфекционным заболеванием, то ему лучше не появляться среди здоровых людей. В конце концов, люди, больные психическими заболеваниями, и социально опасные, должны находиться, как это ни печально, в специализированных больницах. Можно много говорить о том, что сумасшедшие – это несчастные люди. Кто-нибудь скажет, например, что они-то как раз и есть нормальные. А тех, кого мы, по установленному порядку, нормальными считаем, и надо запереть в сумасшедший дом. Но эти разговоры, в силу многих причин, будут бессмысленны. И обойтись без подобных лечебных заведений мы пока ещё не умеем. Почему я заговорил о сумасшедших, и какая здесь связь с неофитством? К сожалению, самая прямая. Ибо нельзя назвать нормальным человека, который заявляет: «Это, мол, старцы помолились, чтоб телевидения у нас не было, потому что оно душу развращает, вот Останкинская башня-то и сгорела»! То, что при этом заживо сгорели три человека, очевидно, и было результатом их «благой» молитвы.

  Или, например, такой пассаж. Женщина, не дочитавшая, может быть, до конца Новый Завет, но выучившая назубок «Добротолюбие», бросает малолетних детей, мужа и всю «мирскую скверну», и отправляется (нередко по благословению) «спасаться» в какой-нибудь монастырь.

  Достаточно вспомнить о недавней истерии, развёрнутой вокруг пресловутых штрихкодов. По этому вопросу было опубликовано постановление Священного Синода. Но решение Синода для наших православных не указ. Сразу усилился шёпот (он, собственно, никогда не умолкал) о том, что наши-то епископы, известное дело, экуменисты, еретики, разве можно их слушать? Настроения эти всячески распространяют и поддерживают так называемые «старцы» по монастырям и в миру. Известный всему русскому православному народу архимандрит Иоанн (Крестьянкин), которого, думаю, можно с полным правом назвать истинным старцем, пишет: «Сейчас эти документы в том виде и с такой подачей опасности для нас не представляют… N, запомни и уясни для себя волю Божию: «Сыне, даждь Ми твое сердце» — не паспорт, не пенсионное удостоверение, не налоговую карточку, но сердце… Все те смущения, смятения и неразбериха для того так властно и входят, что нет живой веры, нет доверия Богу».

  Но даже мнение такого человека, как отец Иоанн, для неофитов — ничто. На все доводы и аргументы у них имеется свой лом, против которого, как известно, нет приёма: «А наш батюшка сказал…» У католичества есть синоним – папизм. Боюсь, что православие нам скоро придётся назвать попизм. И если у католиков мнение папы — закон, то у нас на каждом приходе своё католичество в миниатюре.

  Сумасшедших мы изолируем. Но неофитов не изолируешь. Они посреди нас. Вообще неофитство существует, сколько стоит Церковь. Даже можно сказать — неофитство старо, как мир. История сообщает нам немало фактов о неумеренно восторженных христианах, творящих вред себе и другим. Приведу всем известный пример. У некоего старца был ученик, который страстно возжелал мученичества. Напрасно старец вразумлял его: «Пора мученичества прошла. Бог призывает тебя к другим подвигам. Ты только научись Его понимать». Тот и слушать не желал. Благослови на мученичество, и всё тут! «Выбив» из старца благословение, он пошел в пустыню, набрёл на сарацинов, и, не выдержав пыток, отрёкся от Христа.

  Сама по себе восторженность неплоха. Но в духовной жизни она может быть страшна. Удивительное дело! Казалось бы, восторженность должна свидетельствовать о мягкости души человека. На мой взгляд, восторженный человек — это большой ребёнок. Мир для него удивителен и желанен, как подарок, поэтому он и вызывает у него восторг. Но душа неофита крепка, как гранит, и глуха, как гроб. Английский писатель Честертон сказал о ком-то: «он был здоров душою, ибо знал скорбь». Неофит душою болен, ибо не ведает скорбей. Он не ведает ни жалости, ни милости. Тот же Честертон в другом месте писал: «определить здоровую душу нетрудно: у такого человека трагедия на сердце и комедия на уме». У неофита же не только нет трагедии в сердце. У него нет самого сердца. На все случаи жизни у него имеются расхожие правила, на любую человеческую боль — прописные истины. Но его истина убивает, а не животворит, уводит в рабство, а не делает свободным.

  Сам неофит бодр и оптимистичен. Правда, его оптимизм — за счёт других. Это оптимизм людоеда. Он построил из обрядов и закона высокий замок, и оттуда взирает на копошащихся червей. Очень хорошо об этой цитадели сказал священник Сергий Щукин: «Так легко навстречу мятущейся и кричащей от боли душе человека, живой и подвижной, выдвинуть стену закона, камень обряда и высоту отвлечённой истины, и отойти, и даже не смотреть, как будет биться душа о холодные, твёрдые камни. Обряд и закон удобнее, чем человек, он бесстрастны и безжизненны. Тогда нет нужды жалеть человека, уходящего от Церкви, тогда незачем считать себя ответственным за этот уход, тогда можно веровать в Бога и искренне считать себя христианином, не исполняя учения Господа».

  Напрасно неофитов иногда сравнивают с фарисеями. Фарисеи этого, право же, не заслужили. Если верить святителю Иоанну Златоусту, они даже способны к покаянию. Именно так он понимает приход фарисеев к Иоанну Крестителю. Когда ко Христу привели женщину, взятую в прелюбодеянии, Его обступала толпа фарисеев. И, помнится, ни один камень не полетел-таки в несчастную. Если бы Христа окружали неофиты, на женщину обрушился бы целый град камней. Фарисеи знали за собой тайные грехи, и слова Спасителя устыдили их. Неофиты не имеют грехов. Не знаю, в чём они часами каются на исповеди. С уст их не сходят слова: «простите меня, грешную… аз есмь пучина греха…» Но когда они узнают, что их ближний делает что-то, что не вмещается в их благочестие, они превращаются в того самого должника, который за свои сто динариев готов был задушить. «Как! Ты держишь дома собаку? Это же скверное животное! Тебе нельзя причащаться!» Знал бы Святейший Патриарх, у которого дома не одна, а целых две дворняжки, что причащаться ему нельзя! «Ты постоянно болеешь — видно, у тебя много грехов. Тебе надо покаяться!» Я вполне готов предположить, что Книгу Иова они не читали, и о друзьях Иова они не слышали. Но о русских православных святых, которые болели всю жизнь и от слабости иной раз не могли пошевелить рукой, должны бы знать. По их логике Амвросий Оптинский и Игнатий Брянчанинов — самые отъявленные грешники. Святитель Иоанн Златоуст в первой «беседе о статуях» приводит восемь (!) различных причин, по которым болеют христиане. Не худо бы с ними ознакомиться.

  Какая бы давняя дружба не скрепляла вас с неофитом, — если только неофит вообще способен к дружбе, — всё рушится в один момент, когда он узнаёт о вас нечто. Это может быть всё, что угодно. От ношения платья с открытыми плечами до смотрения телевизора. Тогда вашу дружбу уже ничто не спасёт. Духовник, сам не так давно принявший не только священство, но и крещение, однако, всемогущий в своих глазах от сознания власти «вязать и решить» скажет, скорбно качая головой: «Надо бы вам прекратить общение». Вот и всё. Напрасно приходил Христос. Напрасно Он собирал «расточенная». Напрасно он трудился. Горе-духовник всё разрушил в одно мгновение. Но для неофита он — Бог. И слушаться его надо беспрекословно.

  Способен ли какой-нибудь грех привести неофита в чувство покаяния? Личный опыт общения с людьми подобного рода показывает, что, даже впадая в откровенные, грубые грехи, такие, как блуд, человек с подобным устроением души каким-то непостижимым образом умудряется оставлять за собой право осуждать других и даже имеет «самодвижную» Иисусову молитву. Такой человек бодр и весел. В первые же дни своего христиан-ства он овладевает «благочестивым слэнгом», вроде «Ангела за трапезой!», или «Спаси Господи!». Помнится, одна девушка за столом попросила у соседа: «Благословите чайник!». Через много лет я услышал фразу, которая могла бы послужить ей прекрасным ответом: «Благословляется и освящается чайник сей!».

  Неофит влюблён в себя. Он обожает свою праведность. Ко всему прочему, он — пророк. Да, да, он знает волю Божию! Это святые смиряли свою плоть, чтобы проснулся дух, умаляли свою волю, чтобы познать волю Божию. Для неофита всё гораздо проще. Воля Божия — это то, что он делает. Он никогда не скажет: «прости, я тебя сильно подвёл из-за своей невнимательности». Нет — «это воля Божия была мне проспать, поэтому я не успел, поэтому я опоздал на деловое свидание, поэтому я ничем не могу тебе помочь». Человек, которого при этом оставили в беде, думает, что это Бог его оставил. Немало нужно веры, чтобы понять, что оставил тебя не Бог, а равнодушный неофит.

  Все другие для неофита (если они не батюшки) — существа низшего сорта. А если уж этот другой — не христианин, то это вообще даже и не человек, а так, грязь… Вспоминается рассказ из Патерика о том, как однажды Макарий Великий с учеником шел по пустыне. Ученик опередил Макария, и ему повстречался жрец местного языческого капища с вязанкой хвороста на плечах. В голове у ученика было всё в полном порядке, и поэтому он обратился к жрецу соответственно: «Куда идёшь, бес?», за что и был крепко избит. Когда подошедший Макарий учтиво поздоровался со жрецом, тот удивлённо спросил: «Почему ты, будучи христианином, приветствовал меня? Тут проходил до тебя один, тоже христианин. Так он стал ругаться, и я избил его до полусмерти». «Я вижу, ты добрый человек, и добро трудишься, только не знаешь, для чего ты это делаешь» — ответил Макарий Великий. После этих слов жрец крестился и стал христианином. В жизни, к сожалению, нам чаще попадаются «ученики», а не «макарии».

  Есть также известный анекдот про то, как человек, умерев, попадает в загробный мир и Ангел ведет его по коридору мимо многочисленных дверей, по ходу кратко объясняя: здесь, мол, католики, здесь лютеране, там баптисты. Наконец, дойдя до одной двери, он прикладывает ко рту палец и шепчет: «тс-с-с! Здесь православные!» «А почему шёпотом?» — спрашивает его человек. «Они думают, что они тут одни». Можно спорить о богословских и прочих достоинствах и недостатках этого анекдота, но одно в нём подмечено точно — неофиты не видят и не хотят знать никого, кроме себя, любимых.

  Когда человек очень хорошо умеет что-то делать, ему легко возгордиться. Даже когда человек просто много знает, он не всегда бывает свободен от греха превозношения. Но то и удивительно, что неофит просто поражает своей безграмотностью. Да и зачем что-то знать – батюшки и так скажут всё, что надо. «Мы без нашего батюшки, как слепые котята» — говорит неофит, и вполне этим доволен. Церковное Предание совершенно безразлично ему. Напротив, предания живо интересуют его. Как бы чудовищно ни звучали любые апокрифы, они всегда находят благодарного слушателя. Однажды меня угостили яблоком. Я сердечно поблагодарил и хотел обтереть его (оно было всё в песке), но меня удержали от этого кощунственного шага. «Ты что, этого нельзя делать! Это же песочек с могилки такой-то святой!» Честно говоря, не помню дальнейшую судьбу этого яблока: по-моему, я всё-таки его помыл.

  Кроме яблок с песком неофиты едят и более экзотические вещи. Цветы, которыми украшается храм в праздники — особенно цветы, украшающие Плащаницу, алтарь, чудотворные иконы, уносятся домой, сушатся и поедаются, либо в натуральном виде, либо завариваются наподобие чая. Честное слово, я ничего не придумываю!

Иногда на неофита снисходит вдохновение, и он начинает выдумывать собственные каноны. Незадолго до Преображения я услышал следующее: «А груши до Преображения не едят!» Меня всегда живо интересовал этот вопрос, и я спросил: «А персики едят?» Последовала небольшая пауза. «Едят» — неуверенно ответили мне. «Почему же груши не едят?» — добивался я. И тут я услышал гениальную по своей дикости фразу: «Груши — семечковые, а персики — косточковые». Такое вот ботаническое богословие!

Можно было бы продолжать ещё, но, наверное, не стоит. Смеяться над этим, право же, грешно.

  Как ни печально, весь этот маразм не является изобретением одних лишь мирян. Священство тоже внесло сюда свою лепту. Как я уже говорил, неофит любит играть в послушание. Монашескими книгами о послушании завалены все церковные лотки. Разгорячённый своими быстрыми успехами в церковной жизни христианин желает «возлететь во области заочны». Напитавшись подобной литературой, которую в прошлом в монастырях старец-духовник не каждому монаху давал, «подвижник» принимается устроять у себя собственный Афон. Наместник одного из монастырей, тогда игумен, отец N рассказывал, как однажды он заметил, что у молодых ребят-послушников от чтения Добротолюбия начала «ехать крыша». И тогда он посоветовал им почитать что-нибудь другое. В тот день знакомая художница-полиграфист подарила ему свою последнюю работу: иллюстрации к «Винни-Пуху». «Вот, почитайте это»… Ребята опешили. «И до какого места читать?» — спросили они, думая, что это розыгрыш. «До ловли Слонопотама. Этого вполне хватит». Средство оказалось верным — «крыша» встала на место.

  В данном случае послушание сыграло свою добрую роль. Но не всем везёт с духовниками. Думаю, что значительная часть той дичи, которую доводится слышать, исходит именно от дурных духовников. И не обязательно такому духовнику быть молодым. К сожалению, ни длинная белая борода, ни длительность пребывания в Церкви не являются гарантом духовной безопасности. Но это — тема для особого разговора.

  Церковные болезни тяжелы. Люди, ими болеющие, доставляют много скорбей окружающим и в первую очередь — своим домашним. Людям, далёким от Церкви, они затрудняют дорогу в неё. Человек, искренне интересующийся религиозной жизнью, увидев такого «святошу», по нему сделает заключение о всей Церкви. Конечно, можно ему долго объяснять (это очень убедительно делает диакон Андрей Кураев) что, как нельзя судить о Музыке по попсовым шлягерам, а о Живописи — по комиксам, так и о Христианстве мы должны судить по христианским святым, а не по первому попавшемуся прихожанину. Можно говорить ему о том, что история Церкви бывает красивой только в плохих книжках. Что в жизни всё гораздо сложнее. Или наоборот — проще. Но бывают такие встречи с восторженными христианскими «пионерами», раны от которых очень долго не заживают.

  Один знакомый художник рассказывал, как в двенадцать лет неподалёку от своего дома он рисовал храм. «Благочестивые» бабушки сломали его этюдник и вытолкали взашей с церковного двора. В следующий раз мой друг зашёл в церковь лишь через пять лет — так велик был его страх. Но, слава Богу, страх прошёл. А сколько людей, столкнувшись с душевной чёрствостью (а то и откровенным хамством!) православных христиан, уходят к баптистам, иеговистам, богородичникам. Или же просто делают вывод, что христианство, да и вообще все религии — одно мракобесие.

  Мне бы не хотелось, чтобы у читателя возникло подобное ощущение от моей статьи. Да, повторяю, церковные болезни тяжелы. Но, наверное, всем необходимо ими переболеть. Я знаю один город, где благодаря тамошнему благочинному весьма здоровый духовный климат. Человек переносит неофитскую болезнь в весьма облегченном виде и быстро выздоравливает. Так вот, хорошо это или, плохо? Не думаю, что очень хорошо. Христианин там похож на антарктического пингвина, не имеющего иммунитета, так как в Антарктике отсутствуют вирусы. Что будет с этим человеком, когда он столкнётся с неофитством во всём его «великолепии», а он с ним не может не столкнуться? Христианин, выращенный в тепличных условиях, неморозоустойчив. Важно пройти через неофитство, но не задержаться в нём.

  Честертон даёт замечательное, прямо-таки святоотеческое, определение праведника: праведник строг к себе и снисходителен к другим. В пору духовного младенчества нам не всегда удаётся это понять. И поэтому со стороны неофитство так мало привлекательно. Но всем нам необходимо переболеть им. И от этого никуда не деться. В прошлые века в каком-то смысле было проще. Церковное Предание, живое и действенное, ограждало человека от излишнего ригоризма. Восторженность, по большей части, не переходила в сектантство, а благочестие — в изуверство.

  Но так уж сложилось в нашей трагической российской истории, что тонкая грибница Церковного Предания после революции была вырвана. Нити, чудом сохранившиеся, восстанавливаются очень медленно и с трудом. В последние годы в Церковь влился невиданный поток людей. С одной стороны — это замечательно. Гонимая Церковь на наших глазах возрождается из руин. Но с другой — Церковь сильно разбавили. Каждый человек, входя в неё, привносит свои страсти, своё греховное, ещё не преображённое Благодатью видение мира. И когда у церковного тела, ослабленного коммунистической диктатурой, оказывается столько новых членов, ситуация напоминает медицинский случай. Если у организма ослаблен иммунитет, то в него легко проникает любой вирус.

  Церковь мучительно болеет неофитством. Огромное количество «не в меру у нас православных», как назвал их святитель Григорий Богослов, хозяйничают в Доме Божием, как в своем. Но у нас есть нечто, укрепляющее нашу веру в то, что болезнь пройдёт: «А Церкви почти в таком же положении, как моё тело: не видно никакой доброй надежды; дела непрестанно клонятся к худшему». Эти слова принадлежат святителю Василию Великому. То есть им более полутора тысяч лет.

Да, болезнь тяжела. Да, тело корчится в конвульсиях. Но Христос сильнее наших грехов. И Он исцелит нас.

Георгий Дублинский"Православное слово", № 19 (200), октябрь 2001Оригинал электронного текста

Отклик на статью «Осторожно неофит!»: ( «Апология неофита»)

::СУБЪЕКТИВНЫЕ WEB ЗАМЕТКИ

neofit.narod.ru

Камень Оникс, свойства магические лечебные по знаку зодиака — Литотерапия

Из оникса делают сувениры, небольшие предметы домашнего обихода (вазочки, подсвечники, пепельницы, пирамидки, шкатулки и др.), кольца, браслеты и других украшений, а также вставки в кольца, серьги и т.д.

Оникс – камень вдохновения и силы
Оникс

Оникс – разновидность агата с прямыми плоскопараллельными полосками варьирующими главным образом от белого до чёрного.

Состав

SiO2

Другие названия

Ногат и онихион (онихий) - устаревшие названия оникса.

Разновидности

Оникс арабский (или собственно оникс) – слои белые и черные,Халцедононикс – серые и белые,Ониксовый агат – слои различных оттенков серого цвета.

Лечебные свойства

Оникс помогает снимать стрессы, облегчает боль, способствует эмоциональному равновесию и самоконтролю. Его применяют при расстройстве нервной системы, депрессиях, бессоннице, при лечении болезней сердца.   Оникс хорошо снимает боли и уменьшает воспаления. Для этого его прикладывают на воспаленные места и опухоли.   Изделия из оникса повышают потенцию, обостряют слух, омолаживают и укрепляют память.    Индийская астрология считает, что оникс полезен любому человеку, так как он концентрирует биоэнергию и вытягивает болезни.   Считается, что если пить воду из ониксовой чаши, то можно одолеть усталость и снять чувство голода.

Магические свойства

Издавна оникс считался камнем вождей и борцов. Он дает способность властвовать над другими людьми, проясняет ум и позволяет проникать в замыслы противника. Оникс укрепляет память и охраняет от внезапной смерти и покушений на жизнь. Оникс укрепляет духовную силу, дает супружеское счастье. Считается, что он помогает избавиться от нерешительности, застенчивости и мнительности.В Индии оникс всегда считался символом везения и удачи. Он забирает лишнюю энергию, успокаивает и примиряет.

lithotherapy.ru

Монастырь Святого Неофитоса (Syios Neophytos)

индивидуальные экскурсии в монастырь Святого Неофитоса

Айос Неофитос. Агиос Неофитос

Монастырь Святого Неофитоса расположен у горы Мелиссовуно (Melissovouno, «Медовая гора») высотой 612 метра над уровнем моря, в замечательном месте, откуда открываются прекрасные виды на море и Пафос.

Святой Неофитос родился в 1134 году в Като Дрисе, маленьком селении возле Като Лефкары в простой крестьянской семье. Когда исполнилось 18 лет, родители захотели его женить, но Неофитос сбежал и поступил послушником в монастырь Святого Иоанна Златоуста. Так появился монах-затворник Святой Неофит, который навсегда вошел в историю острова: он является наиболее выдающейся фигурой монашества на Кипре XII века.

экскурсии в монастырь индивидуальные экскурсии в монастырь Святого Неофитоса

В своем «Завещании», написанном в 1214 году, Святой Неофитос рассказывает, что с начала его монашеского жития каждый день, его беспокоило сильное желание о безмолвном образе жизни. Когда в 1158 году он прибыл паломником в Иерусалим, на протяжении 6 месяцев посещал палестинские монастыри и дома подвижников, пытаясь найти того, кто научил бы его отшельническому житию. Но поиски не увенчались успехом.

Как-то раз в бывшем ему божественном видении монах получил подтверждение того, что «его любовь к отшельничеству является волей Высшего Промысла, и что он осуществит желание в другом месте». Получив откровение, Святой Неофитос вернулся на остров Кипр и начал жить в горах возле источника реки в 9 км от Пафоса. 24 июня 1159 года, в день памяти Святого Иоанна Крестителя, он впервые зашел в пещеру Энклистра, которую выбрал для своего подвижничества.

индивидуальные экскурсии из Пафоса

На протяжении долгого времени Неофитос работал не жалея себя, вручную увеличивая пещеру, разбивая камень за камнем. В 1160 году работы закончились. Монах-отшельник закрыл все входы в пещеру, оставив только вход со стороны юга. В пещере монах сделал стену, разделив пространство на 2 части. В глубине пещеры Неофитос сделал келью с приготовленной для себя могилой, а возле выхода из пещеры сделал из мраморной плиты святой престол. Неофитос посвятил свое отшельническое жилище Святому Кресту.

монастырь Святого Неофитоса Пафос

В уединении, к которому так шел Неофит, он пробыл 11 лет. Но пафоский архиерей очень уговаривал Неофита стать священником и взять к себе ученика. В 1170 году монах-отшельник был положен в сан священника Пафосским епископом Василием Киннамом. С этого момента пещера отшельника понемногу стала превращаться в скит с небольшим количеством братии, а потом – в монастырь, который живет принципами отшельничества.

монастырь индивидуальные экскурсии в монастырь Святого Неофитоса Кипр

В скором времени вокруг монаха-отшельника появилось множество последователей. Когда Святой Неофитос понял, что большой поток людей стал слишком мешать его уединению, примерно в 1197-1199 годах выдолбил себе вторую пещеру немного выше, над церковью Честного Креста, так называемый Верхний Затвор. Неофитос назвал ее «Новый Сион» и в ней провёл свои последние годы. За этот период жизни монах сочинил ряд теологических трактатов.

В 1214 году Святой Неофит сформировал последнюю редакцию устава – «Завещание». После 1220 года об этом монахе-отшельнике не было никаких письменных свидетельств. Именно этот год стали считать годом окончания жизни Неофитоса.

Известно, что Святой Неофитос сыграл определенную роль в политике, что для монаха-отшельника совершенно несвойственно. Помимо сочинений на религиозные темы к его перу относится история захвата Кипра крестоносцами, которая называется «Касательно невзгод моей родины Кипра».

монастырь Святого Неофитоса Кипр

Монастырь Святого Неофита

В настоящее время монастырь Святого Неофитоса является одним из больших, красивейших и самых посещаемых монастырей на острове. Главное внимание паломников и посетителей святыни привлекает, пещерная обитель, выдолбленная прямо в отвесной скале руками самого монаха-отшельника 9 веков назад.

монастырь индивидуальные экскурсии в монастырь Святого Неофита Пафос

Когда монастырь Святого Неофитоса стал увеличиваться и число послушников тоже, в скалах появлялись все новые кельи для монахов, стены которых украшались фресками. На одной из многообразия фресковых росписей более всего выделяется изображение самого Святого Неофитоса, с мольбой склонившегося у ног Иисуса Христа, восседающего на троне. На еще одной фреске Святой Неофит в ангельском облачении отображен между архангелами Михаилом и Гавриилом, сопровождающие его в последний путь – на праведный суд Христа Вседержителя. Смысл данной фрески выражался словами самого монаха Неофита: «Я неистово молюсь о том, чтобы быть зачисленным в число ангелов добродетелью моего бытия».

монастырь Святого Неофита

Стоит обратить внимание на ухоженность садов в монастыре Святого Неофита. Эти сады с оливковыми и фруктовыми деревьями когда-то посадил сам Неофитос. В пещере, где монах-затворник вёл свой аскетический образ жизни, в шкафу были сложены черепа его последователей. А небольшая часовня с простым деревянным крестом расписана прекрасными фресками. Роспись часовни Неофитос доверил своему ученику, художнику Апсевдесу. В данных фресках видно влияние, как утончённой классической константинопольской школы, так и строгого монастырского стиля.

ekskursiinakipre.ru


Смотрите также